Первая леди для Президента

Я сделал все, как ты хотела, многим рискуя. Ты получила даже больше, чем могла рассчитывать.

– Я хочу еще раз попасть в то агентство и…

– Тебя не возьмут ни в одно агентство. Никто и никогда. Забудь. Тебе больше к нему не попасть.

В отчаянии заламывая руки. Вот оно…черное, страшное наваливается, и перед глазами начинает темнеть.

– Потому что…потому что он уезжает.

Хватаясь за столешницу так, что сводит костяшки пальцев.

– Уезжает далеко. Все. Мы больше ничего не можем для него сделать. Это единственный шанс выжить.

Отрицательно качаю головой, быстро-быстро, у меня вот-вот начнется истерика. Это же невозможно. Это неправда то, что он говорит. Это не может быть правдой.

– Я не верю… вы мне нарочно лжете!

– Я не лгу. Мне незачем лгать. Он уезжает.

– На север…и никаких привилегий больше иметь не будет. Это конец, девочка. Ты должна его забыть, должна смириться и уехать к своему сыну. Про тебя все должны забыть. Исчезни, как он хотел и просил.

Накрывает мою руку своей и поглаживает по запястью, а я впадаю в ступор, пытаясь осмыслить его слова, и не могу.

– Что значит на Север? Что вы имеете в виду?

– То, что его отправят в тюрьму на севере в город Н. Без каких-либо поблажек и привилегий, снова под другим именем. И тебе больше его не увидеть…поняла?

– А…девочки? Где они?

Дрожащим голосом спросила, вскочила и схватилась за спинку стула, чувствуя, как меня шатает и как голова идет кругом, как становится плохо от одной мысли, что это может быть конец.

– Пока не знаю, что делать…я пытался их спрятать, они в безопасном месте, но ничто не может быть безопасным, пока кто-то знает, что ОН жив. Но я смогу о них позаботиться. Пока смогу, а дальше посмотрим. Уезжай хотя бы ты, чтобы я мог быть спокоен.

По щекам катятся слезы, и я чувствую, как немеют кончики пальцев, как становится тяжело дышать от накатывающей тоски.

– Преданные люди.

– Я могу? Могу увидеть?

Напрягся и стиснул кулаки.

– Почему ты усложняешь мне жизнь? Почему не делаешь, как я прошу? Почему мне постоянно приходится о тебе думать и не знать, куда деть тебя и твою настырность. Вот я изначально подозревал, что от тебя будут одни неприятности. Возьми билет и уезжай. Разве это так трудно?

– Карл Адольфович… я вас умоляю, пожалуйста.