Первая леди для Президента

Что значит пожирать запах любимой женщины, пожирать ее взгляды, ее ресницы, каждую пору на ее коже и родинку.

И я заплачу за это счастье ослепительными страданиями, такими уничтожающими, что у меня от них вывернет мясо наружу и разорвутся вены. Я утону в реках собственной крови.

Проводил подушечками пальцев по ее волосам, пока она спит…уставшая, измученная и истерзанная мною. Я был безжалостно голоден и совершенно безжалостно ненасытен. Я хотел нажраться тобой, моя маленькая и такая огромная вселенная боли по имени Марина.

Я хотел сохранить в каждой молекуле своего тела твой запах. Аромат твоего тела, твоих соков и твоего оргазма на моих пальцах, лице, спине. Везде. Я клянусь самому себе, что выдеру у этой жизни еще один раз с тобой, еще хотя бы один, чтобы вдохнуть снова своего кислорода.

На ее нежном плече отпечатки моих пальцев. Я не был нежен…не мог и не хотел. Голодный до озверения человек не станет культурно накалывать вилкой изысканное и самое вкусное блюдо, он вопьется в него пальцами, и будет рвать на куски, и глотать в блаженном упоении так, чтоб текло по подбородку и рукам, так, чтоб рычать и стонать от удовольствия.

Так и я стонал и рычал, поглощая тебя…мой морской прибой с запахом соленых слез и упоительно теплого песка твоего тела. Моя Марина. Приоткрыла глаза и потянулась губами к моим губам, и я схватил ее за плечи и опрокинул обратно на кровать. Она еще не знает, что встреч не будет…что это одна единственная, и она дорогого мне стоила. Я знаю, что она заплатила деньгами…но на самом деле все это решали далеко не деньги.

– Ты…будешь скучать по мне, Марина?

Уткнулся носом в ее шикарные волосы и с наслаждением втянул их насыщенный запах. Она замирает от того, что я делаю, и мне уже наплевать, что я слишком открыт для нее, наплевать, что она понимает, насколько я обезумел и одержим ею.

Я целую ее виски, ее прикрытые веки и вижу, как покрывается румянцем нежная кожа.

Охренеть… я ведь трахал ее несколько часов подряд. Она кончала от моего члена, от моих пальцев, от моего языка. Она кончала так много и так остро, что я уже не считал все эти разы, жадно отбирая у нее болезненное наслаждение, и сейчас краснеет, когда я просто целую ее глаза.

– Я приду к тебе снова…я буду приходить столько, сколько смогу, и туда…за стену. Я не хочу больше скучать по тебе.