Первая леди для Президента

Я так устала от этой тоски…

И эти откровения заставляют меня ощутить жжение в склерах, вместе с желанием сдавить ее руками и впечатать в себя так, чтобы она не видела, как исказилось мое лицо.

– У нас не будет больше встреч, Марина…здесь не то место, где я могу делать все, что захочу. Времена сильно изменились. Возможно, это свидание первое и последнее.

Напряглась, и я это напряжение ощутил всем своим телом. Слишком хорошо сейчас нам обоим, чтобы это повторилось и длилось долго. Дьяволу слишком скучно давать нам с тобой столько минут наслаждаться…надо погрузить нас в пучину ада.

Провел по ее ключицам кончиками пальцев, очертил подбородок, скулу, зарылся пятерней в волосы.

– Потому что я теперь простой зэк, а ты девочка по имени Никто. И всем насрать на то, что мы хотим видеть друг друга. Здесь закон не переступишь даже деньгами.

– У меня есть… я могу платить, я…

– Тсссс…ты можешь, я знаю. Но их больше не возьмут…

От меня хотят совсем другого, и я не могу им этого дать, потому что еб*ные связные просто исчезли, и ни одна живая душа не выходит со мной на связь.

Я стараюсь не смотреть на то, как одеяло сползло с ее плеча, зацепилось за острый малиновый сосок, истерзанный мною и так манящий искусать его снова, взять в рот и жадно сосать, ударяя по нему языком. Хочется снова взять ее, четвертый раз за эти восемь часов, и это мой гребаный рекорд за всю жизнь. Даже сраным зеленым подростком я не трахался так много, и мой член не стоял настолько железно, как сейчас.

Но… я сейчас хотел совсем другого. Я хотел не только иметь ее тело, я хотел проникнуть в ее душу, я хотел обхватить ее своими пальцами и касаться ее впервые так, как никогда не касался. Потому что я еще никогда не ощущал себя…да, б*ядь, я никогда не ощущал себя настолько любимым. Именно ею. Именно той, за чью любовь я продал бы душу дьяволу трижды.

Она все еще напряжена, и ее руки перехватили мои, сжимают запястья тонкими пальцами.

– Почему не возьмут…почему…

– Потому что не всегда и не все решают деньги, девочка.

Я сел на кровати и отвел взгляд от нее, чтобы не смотреть на силуэт голого тела под простыней.

– Оплата совсем иная…

– Иная. Я не уверен, что смогу эту цену заплатить.

– И…и никто не может помочь?

А она поумнела, моя малышка. Поумнела, выросла и изменилась. Теперь ее красота стала женственной, не угловатой, а сочной, яркой. В висках пульсирует адское желание отыметь ее снова.