Первая леди для Президента

– Помощь — это теперь почти такая же роскошь, как и наша с тобой прошлая жизнь.

И мне до безумия нравится видеть, как она взволнована, как отражается в ее глазах боль и тоска от возможной разлуки со мной. Потому что ОНА МЕНЯ ЛЮБИТ. Да, по-настоящему любит, иначе какого хера было переться в такую даль и тащить за собой нашего сына и моих дочерей. Б*ядь! Я их даже не увидел и не знаю, увижу ли я их снова.

– Мой сын…на кого он сейчас похож? Он, наверное, так вырос?

– На тебя…он все еще похож на тебя, Айсберг.

Дурацкое имя. Она дала мне его, и я помню, как тогда смеялся… а сейчас я наслаждался тем, как оно звучит в ее устах.

– Что он уже умеет делать?

– Собирать конструктор, говорить: «Мама», «Няня» и «Лила» – это Аня и Лиза. Играть в мячик, баловаться с водой и ненавидеть купаться.

– Он любит мыть ручки, но боится душа и мыть голову.

– Его все балуют. Он один среди женщин.

Улыбаюсь тому, как она серьезно говорит, и понимаю, насколько изменилась маленькая эгоистичная девочка, предложившая себя купить, как разительно она отличается от женщины, которая взвалила на себя заботу о троих детях и приехала в самый край мира.

– Ты…ты должен его увидеть.

– Скорее всего, не увижу.

Рывком привлек к себе и прижался губами к ее макушке. Не плачет, не кричит. Никаких истерик. Только дрожит. И я сам дрожу от страха, что здесь я совершенно бессилен. У меня больше нет моих связей, и я больше не могу защищать и оберегать ее от внешнего мира.

А если хоть одна мразь догадается о том, кто я – она будет не просто в опасности, а в смертельной опасности. Я знаю о том, что есть приказ уничтожить все, что связано со мной, и прежде всего моих детей.

А теперь эта просьба от Деда…просьба, которую я без помощи извне не смогу исполнить. И тогда меня порежут на ленточки прямо здесь. Резонансом может и ее зацепить.

– Если в течение двух недель тебя ко мне не приведут – уезжай!

– Нет! – отрицательно качает головой.

– Да! Ты должна! Ради детей и ради меня! Ты должна уехать, Марина!

– И… я больше никогда не увижу тебя?

В глазах застыли слезы, и я стиснул ее запястья еще сильнее, прижался лбом к ее лбу.

– Я обещаю. Что сделаю все, чтобы мы увиделись еще раз…сделаю все, что могу. Но если ни одного известия – ты уезжаешь. Деньги есть?

Кивнула и прикусила губу, чтобы не разрыдаться.

– Хорошо. Делай, как я говорю.