Первая леди для Президента

По коридору много кабинетов, меня завели в один из них…

На этот раз ждать не оставили…Петр был уже там, и, когда я его увидела, у меня зашлось сердце.

Как будто с огромной высоты я падаю вниз и лечу, лечу так, что дух захватывает и мурашки разбегаются по коже. На нем арестантская роба, но он аккуратно побрит, не так, как было в прошлый раз. На меня смотрит не улыбаясь, а следом заходит и тот человек с чемоданчиком.

Меня это сильно настораживает, и я не понимаю, что происходит.

– На всю церемонию у вас десять минут!

Сказал человек в форме и отошел к двери.

Какую церемонию? О чем они говорят? Они сумасшедшие? Что здесь происходит? А что, если… что, если это перед казнью или расстрелом. От ужаса прижала руки к груди, но Петр сделал шаг ко мне, в этот момент его окрикнули.

– Не приближаться! Дистанция!

Но какое это тогда свидание? Я даже прикоснуться к нему не могу! Что он придумал?

Резко обернулась и ощутила бешеное биение сердца. Человек с чемоданчиком надел на себя рясу и тиару, на его груди красовался большой серебряный крест.

Боже…это что, последняя исповедь при мне? Петр хочет попрощаться? Его приговорили?

Наверное, я не просто побледнела, а буквально похолодела от ужаса.

– Прежде чем я проведу церемонию, мне нужно знать – согласна ли невеста…

– Марина, – голос Петра прозвучал так оглушительно, что мое сердце стало биться с адской силой до боли в ребрах. – Ты согласна стать моей женой? Этот человек обвенчает нас сегодня…прямо здесь и сейчас. Ты согласна стать моей навечно? Перед Богом?

В горле пересохло, и затряслись колени, я судорожно схватила ртом воздух.

Наверное, мне слышится… или я сплю. Боже… я ведь не слышу это на самом деле?

Глаза начинает печь, так печь, что мне очень больно, и я чувствую, как они наполняются слезами.

– У меня нет роскошного букета, у нас не будет шествия по зале, не будет гостей, свадебного платья и фаты, не будет прекрасных колец…только эти. Но у тебя будет моя черная душа и мое черное сердце…если они все еще тебе нужны.

Кивает на стол, и только теперь я вижу на обыкновенном блюдце со щербатым краем два сложенных вместе обручальных кольца.

– Да…, – очень тихо, – ДА! Боже! ДА! – оглушительно громко, чувствуя, как по щекам градом покатились слезы.

Было время, когда я пытался забыть, пытался не думать о том, каково это обнимать ее, каково это ощущать ее пальцы на своем лице. Если не видеть, если никогда не приближаться, то я перестану голодать по ней.