Услышав за спиной шорох, она вздрогнула и открыла глаза, поворачиваясь на звук, – это Хохол с бутылкой «Риал Хачиеды» и огромным лимоном стоял, прислонившись к косяку, и наблюдал за ней.
– Что-то случилось?
– Егор приезжает завтра вечером.
– Ты рада?
– А как ты думаешь?
– Думаю, что рада. – Он поставил бутылку на стол и пошел за стаканами. – Давай напьемся, киска, мне так хреново! – неожиданно попросил он, садясь во второе кресло и открывая текилу. – Сегодня ты в последний раз моя.
– Давай без мелодрамы, ладно? Ты ведь умный у меня, сам все понимаешь.
– Что, от этого мне должно стать легче? – усмехнулся Хохол, наливая стаканы до краев и протягивая один Марине. – Ты не знаешь, что такое делить любимую женщину с кем-то, даже если этот кто-то – ее муж.
Они выпили, Коваль откинулась на спинку в ожидании знакомого ощущения тепла, бегущего по всему телу, Хохол пересел на подлокотник ее кресла и взял за руку.
– Дай мне сигарету, – попросила Марина, и он сам прикурил и протянул ей.
– Не смотри на меня так, мне тоже не очень здорово, я чувствую себя виноватой и перед тобой, и перед ним."
"– Не надо, киска, – ты просто красивая, желанная девочка, в чем ты виновата, в том, что у мужиков кое-что сводит при виде тебя? И мы с Малышом не исключение, поверь.
Можно подумать, от этих слов что-то изменилось или ей вдруг полегчало! Марина так запуталась, что уже и сама не могла разобрать, кто и что, а самое главное, не могла найти выход из тупика, не знала, что делать, как разобраться.
Хохол не мешал, не лез с разговорами, видя, что с ней происходит что-то, что она мечется и не может найти себе места. Он опрокидывал в себя стакан за стаканом, морщился от неприятного вкуса текилы, пытаясь исправить его лимоном. Марина то и дело закуривала, но, сделав две-три затяжки, гасила сигарету в пепельнице, которая уже была полна окурков со следами красной помады на фильтре. Женька тяжело встал из кресла и пошел в спальню – текила сделала свое дело, а Коваль так и осталась в просторной гостиной, раздираемая противоречиями.
И вот тут ей пришла в голову блестящая идея…
В пять утра Коваль уже летела в Москву, без проблем купив билет и не оставив никому никаких записок. Да, жестоко, Егора инфаркт хватит, да и Хохла, пожалуй, тоже, но другого выхода она не видела. Из Шереметьева Марина позвонила отцу и попросила забрать ее, вызвав у того шок.
