Отец, в спортивном костюме и фартуке, колдовал у плиты, помешивая что-то в чугунной жаровне. Коваль села за стол, подперев голову руками, и уставилась в чуть согнутую спину, он почувствовал ее присутствие и обернулся:
– Выспалась? Сейчас обедать будем.
– Ты еще и кулинар, оказывается!
– А как же! Пришлось учиться, когда один остался. Даже фирменными блюдами обзавелся, сейчас угощу тебя пловом.
– Ну, давай рискнем! – засмеялась она. – Я уже и не помню, как это выглядит, – моя Дашка старается не готовить того, от чего я могу поправиться.
– Да тебе ли переживать! – возмутился отец, доставая из шкафчика тарелки. – Ты не выглядишь даже на свои годы, так ведь нельзя!
– Давай сразу внесем ясность в наши отношения, – предложила Марина, уставившись ему в глаза. – Если ты хочешь общаться со мной нормально, будь так добр, не изображай заботливого папашу, время ушло, а меня это очень раздражает. Скажу честно – я не сильно горела желанием пожить у тебя, но у меня нет другого выхода, мне просто некуда больше поехать.
Мне нужно обдумать кое-что, и я не хочу, чтобы мне мешали и лезли с советами, надеюсь, я не очень тебя обидела?
Виктор Иванович помолчал, только ссутулился немного, как будто она ударила его, заставив вобрать голову в плечи."
"– Дорогая, как ты понимаешь, твои слова мне не очень нравятся, – признался он, ставя перед ней тарелку дымящегося плова, – но я рад уже тому, что ты приехала, что я могу побыть рядом с тобой. Поступай так, как тебе удобно, ведь, наверное, ты всегда так делаешь.
– Спасибо за понимание. – Коваль взяла вилку и попробовала папенькин кулинарный шедевр, оказавшийся действительно очень вкусным. – Слушай, мне нравится! Вкусно.
– Вот и ешь, раз нравится, – улыбнулся он, заваривая в небольшом керамическом чайничке зеленый чай.
– А сам почему не садишься?
– Да, сейчас. Может, коньячку хочешь?
– Отличная идея, между прочим! – одобрила она, и под плов они уничтожили пол-литровую бутылку «Хеннесси», даже не заметив.
– Понимаешь, дочь, я теперь понял, почему ты не обрадовалась, увидев меня впервые, – говорил отец, куря сигарету и глядя на то, как Марина, вытянув ноги на подставленный им стул, блаженствует после отменного обеда. – Ты по характеру такая же, как Димка, он никогда не прощал и не забывал обид, даже когда совсем маленьким был. Вот и ты не смогла простить мне того, что я не забрал тебя, не вырвал из той жизни.
