Любители Востока признавали, что лучшего места в городе просто нет, здесь частенько проводили банкеты, вечеринки, было престижно сказать, что побывал в «Стеклянном шаре» и попробовал настоящую японскую еду. Цены, конечно, были аховые, но Марина считала, что за удовольствие нужно платить, да и народ здесь бывал небедный. Даже мэр заезжал иногда побаловать свое пузо суши и удоном.
Коваль вдруг вспомнила, как в тот день, когда Егора не стало, они отмечали здесь день его рождения, и Марина заманила его сюда, в татами-рум, и они забыли обо всем на свете, занимаясь любовью до одури.
И уже тогда он знал, что делает это, возможно, в последний раз… то-то было у нее ощущение, что все не так, как всегда, что Малыш странный какой-то. А он прощался с ней, понимая, что вряд ли увидит снова. И если бы не ввязалась Марина в авантюру с футбольным клубом, так оно и было бы скорее всего. Судьба, видимо, – они стали за шесть прожитых вместе лет одним целым, не разорвать, не разлучить…
Марина так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила, как официантка накрыла на стол, налила саке и держит чашечку почти у ее лица, не решаясь оторвать от раздумий.
– А… да, спасибо, – очнулась Коваль и взяла тонкую фарфоровую посудинку с теплым напитком, посмотрела на Хохла: – Давай, Женька, выпьем.
– Я за рулем.
– Ой, проблема! Я ездила под таким градусом, что вообще ничего не соображала!
– То – ты, а у меня в руках не только своя жизнь, между прочим, – заметил он, наливая себе сок. – И твоя мне значительно дороже, Коваль.
– Глупости, дорогой, чужая жизнь не бывает дороже своей, – отмела она, выпив саке и принимаясь за лапшу-удон. – Я тебе точно говорю – не бывает такого, всегда сначала о себе думаешь, а потом уж о ком-то.
– Кто бы умные тексты толкал, да только не ты! Вспомни, сколько раз подставляла свою голову вместо чужой, а потом учи меня, как бывает.
Прав он был – Коваль знала, как может быть дорога чужая жизнь, но в ее случае это всегда была жизнь Егора, за него Марина могла в огонь и в воду, на стволы – куда угодно.
– Сознаю – погорячилась, – признала она, наливая еще саке. – Почему-то мне трудно признавать еще за кем-то право на подобные вещи.
– Ты опять напьешься? – подозрительно посмотрел на стремительно пустеющий кувшинчик Хохол. – Ты ведь обещала."
"– Ой, да ладно, мы ему не скажем! – отмахнулась Марина.
Но больше пить не стала – не хотелось.
– Поехали домой, мне еще Дрозду нужно позвонить, – мрачно распорядилась она.
– Ты расстроилась?
– Нет.
