Нэйт задержался взглядом на эфесе меча. Вычурный, украшенный драгоценными камнями. Гарда в мелких прозрачных камешках, должно быть, бриллиантах, навершие — огромный сапфир. Неужели король действительно пользовался этим при жизни?
— Не глазей так откровенно, — раздался тихий голос прямо возле уха.
Нэйтан бросил взгляд на подошедшего Эрика, отвернулся от мертвеца и вновь вернулся к изучению гостей.
— Ты что-нибудь почувствовал?
— Ага, как же, — прошипел Нэйт в ответ. — Тут, наверно, даже собаки с защитными амулетами.
Эрик огляделся.
— Стража вроде нет.
— Они все опечалены, и никто не злорадствует и не боится, короче, не испытывает ничего, что бы не соответствовало моменту.
— Опечалены, — тут же прицепился Финистер. — А ты говорил, что всем плевать.
Нэйтан позволил себе лишь один скептический взгляд и не стал спорить. Что толку повторять глухому?
— Пойдем, выпьем, — поманил его за собой Эрик, начиная движение в сторону столиков, установленных у колонн по периметру зала.
Отыскав стол, возле которого никто не топтался, Φинистер налил вино из графина в два бокала, один протянул Нэйту. Он автоматически взял.
— Кто придумал устраивать фуршет вокруг трупа, — прошептал Нэйтан, передернув плечами.
Эрик же пожал своими.
— Традиция. Сейчас все выпьют, закусят, поделятся соболезнованиями и воспоминаниями, а потом тело его величества поднимут и отнесут в семейный склеп. Все вернутся, выпьют и закусят снова.
Нэйтан склонил голову набок, изучая спутника.
— Откуда в вас появился цинизм, лорд Финистер?
— Я сказал, что это традиция, но не сказал, что хорошая, — Эрик залпом осушил бокал.
Свой Нэйт по-прежнему вертел в пальцах за тонкую ножку. Спиртное он не любил, да и потеря контроля над даром могла быть чревата.
— Ты хорошо его знал? — спросил, обозначив взглядом лежащую на возвышении фигуру.
— Он старше меня на тридцать лет, — ответил Эрик, потом помрачнел и добавил: — Был. Когда я был маленьким, часто виделись, выезжали семьями на природу, я даже звал его «дядя Монни».
— Нэйт удивленно поднял брови. Эрик развел руками. — Мне было пять. Мать ругала, но сам «дядя Монни» находил это забавным, поэтому меня не наказывали и не запрещали. Перестал его так называть, только когда хватило своего ума понять, что королей так вольно не зовут.
— И когда же? — полюбопытствовал Нэйт.
— В шесть.
— Да ты смышленый малый рос.
— Иди ты.
