Первый шаг Некроманта

Он переливался зелëными и синими цветами, выталкивая ману прочь, выводя еë из нестабильного агрегатного состояния. Дальше она уходила в воздух, где успешно растворялась в безвредные соединения.

Ну и ещë одна причина установки этой защиты — создание артефактов лучшего качества, так как объём требуемой маны повышался в разы, а с ним и опасность взрыва.

— Ну что, барин, на год нам хватит этого чуда, — довольно потëр ладошки Елисей, как только клирик откланялся.

Да, установка невечная и придётся по истечении срока обновлять действие барьера.

Кузнец Фëдор трудился над ножами весь вчерашний день, потому мы смело расходовали болванки и выдали рекордные шесть артефактов: все огненные и по пять процентилей.

Так как ману я потратил полностью, то выбор занятий был невелик — засел в библиотеке до вечера, а потом мне опять дали проклятый эликсир. Благо Ломоносов теперь всегда рядом, поэтому он полночи провозился со мной, выводя эту отраву из организма.

Утром немного штормило, но я нашëл в себе силы спуститься к столу.

— Всем приятного аппетита, — ещё с порога пробубнил я и увидел, что у нас гости.

— Здравствуй Артëм, как твоë здоровье? — Скаржинский сидел подле Ольги Дмитриевны и что-то ей рассказывал до моего прихода, потому и обернулся вполоборота.

— Кажется, зелье Феликса окончательно меня излечило, — соврал я, наливая себе чая из самовара, Ломоносов тоже был тут и вежливо со мной поздоровался. — Думаю больше нет смысла его пить, мне ни горячо, ни холодно.

— Здравая мысль, да Ольга Дмитриевна? — помог мне Володя, и та нехотя согласилась.

— Хорошо, Артëм, можешь больше его не принимать.

— Тогда отдай, пожалуйста, Феликсу его саквояж. Он очень сокрушался потерей своих склянок.

— Увы, но мы его выбросили, — отпив из блюдечка, ответила баронесса.

— Как выбросили? — я не понимал, зачем это делать.

— Я забрала только твои зелья, а остальное уничтожили. Мы думали, ты умираешь, все были тогда на эмоциях, — холодно сказала хозяйка поместья.

— Иван Сергеевич, а можете нам, что-нибудь спеть? Вы так хорошо играете на фортепиано, — вдруг вклинилась Анна.

Ломоносов чуть не поперхнулся.

— Боюсь, с моими лëгкими это будет проблематично.