Первый, случайный, единственный

Он смотрел прямо и спокойно, глаза у него были совсем светлые, близко поставленные, и все лицо было отмечено каким-то ясным, доброжелательным вниманием.

– Ты можешь на бок повернуться? – спросил Саша. – А то в ногу неудобно колоть, а я и совсем не умею, наставил тебе синяков… Повернись, а?

Георгий перевернулся на бок – с трудом, но вместе с тем с каким-то непонятным облегчением.

– Очень больно получается? – спросил Саша. Укол он сделал совсем не больно, а может, Георгий просто разучился реагировать на такие мелочи.

 – Я вообще боялся – читал, что можно случайно пузырек воздуха ввести, и все, смерть.

– Это если в вену, – сказал Георгий, снова ложась на спину. – И совсем не больно, спасибо тебе.

– Не за что. – Саша улыбнулся. – Хорошо, что ты не умер.

– Ты думаешь, хорошо?

Георгий тоже невольно улыбнулся, глядя в эти светлые глаза.

– Конечно, – убежденно ответил Саша. – По-моему, жизнь все-таки должна быть длиннее, чем горе.

К тому времени, когда Георгий проснулся, Полина уже успела сбегать в магазин за лимоном и к родителям – за съедобной едой.

Сама она питалась у них, поэтому в холодильнике гарсоньерки, кроме Георгиевой колбасы, вообще ничего не нашлось, а колбаса явно была неподходящей пищей для больного.

Она ждала, когда он проснется, и прислушивалась к шорохам в комнате, и даже дверь не закрывала, но все-таки пропустила этот момент и чуть не вскрикнула, когда он появился на пороге кухни – такой огромный, что закрыл собою весь дверной проем.

– Напугал тебя, да? – спросил Георгий. Он стоял, прислонившись к притолоке, и видно было, что у него кружится голова: взгляд был какой-то ошеломленный.

 – Это ты меня перевязала?

– От меня как раз дождешься! – хмыкнула Полина. – Это я Юрку вызвала, брата. Я и перевязывать не умею и тем более крови боюсь.

– Полин, ты прости меня… – Взгляд у Георгия был не только ошеломленный, но и расстроенный, и она вдруг поняла, что впервые в глазах у него светится хоть какое-то чувство. Кстати, ей наконец удалось разглядеть, какого они цвета: светло-карего.

 – Это, понимаешь, как-то очень уж быстро случилось. Просыпаюсь, чувствую, плечо горит, голова плывет, хотел встать – и все, отключился. Сейчас смотрю: лежу перевязанный, постель в пятнах, покрывало, я в ванную заглядывал, тоже все в крови… Прости, а?

– Далось тебе это покрывало! – рассердилась Полина. – Ты для того встал, чтобы насчет покрывала поубиваться?

– Чтобы перед тобой извиниться.

– Тогда ложись обратно, – скомандовала Полина. – Извиняться и лежа можно.