Первый, случайный, единственный

– Я думаю, в побеге нет необходимости. Надо просто подождать, – сказал Саша, но развивать эту тему не стал, а Георгий опять не стал расспрашивать.

Вообще же разговаривать с Сашей можно было бесконечно, и происходило это легко, без малейшего напряжения. Хотя так же легко можно было и молчать. Саша никогда не начинал разговора, если чувствовал, что Георгию этого не хочется, он был как-то по-особенному тактичен – не из-за воспитания, а словно бы изнутри, от рождения. Хотя воспитание, конечно, тоже чувствовалось, а уж образование просто било ключом.

Саша прочитал столько книг, что их количеству, а главное, подбору удивлялся даже Георгий, который тоже вообще-то читал много с самого детства.

Они разговаривали целыми днями, часто и ночи прихватывали, и Георгий впервые за все эти месяцы совсем не боролся со временем, как он уже успел привыкнуть в плену. Пока он был один, он научился растягивать каждое, даже совсем пустячное – впрочем, других и не было, – занятие на как можно более долгий срок.

Часами счищал песок с сырой картошки, прежде чем ее съесть, часами же переплетал нитки на почти истлевших носках…

Теперь, с Сашей, часы летели как минуты, и Георгий жалел только о том, что время проходит так быстро.

– Мы с тобой как Гершензон с Вячеславом Ивановым, – смеялся Саша. – Они, знаешь, однажды – в двадцатые, по-моему, годы, но могу и ошибаться – вот точно так же разговаривали, довольно долго, а потом разговоры эти издали в виде писем. «Переписка из двух углов» называется.

 – И интересовался: – Тебя не напрягает, что я слишком набит всякими бесполезными сведениями? Все-таки, наверное, во мне есть какая-то легковесность, как в мешке с соломой…

Георгия ничто в нем не напрягало. Саша казался ему не мешком с соломой, а редкой драгоценностью, которую он осторожно держал в ладонях, боясь уронить.

Однажды Георгий рассказал, что бросил операторский факультет ВГИКа, и бросил исключительно по дурости, из-за какой-то мелкой ссоры с преподавательницей английского, в котором был полным дубом.

А вернее всего, потому, что будущее вдруг представилось ему безысходным. Видно же, в какой упадок пришло кино, и кто ему даст что-то снимать, если даже знаменитые операторы годами в простое…

– Это, безусловно, полный идиотизм с твоей стороны, – решительно сказал Саша и сразу спохватился: – Ты не обиделся?

– Нет, – улыбнулся Георгий. – Я и сам знаю, что идиотизм. Если бы… Наверное, я попытался бы восстановиться.