Первый, случайный, единственный

Все вдруг сказалось разом – и сидение в сырых ямах, перемежавшееся допросами и побоями, и многодневный голод, и удар обеих смертей, Сашиной и маминой… Странно было, что силы оставили его именно теперь, когда все это было позади, но, наверное, так оно и должно было произойти, так оно со всеми и происходило, и именно это имел в виду Полинин брат, когда сказал: «Мало тебе будет уколов, Георгий, к врачам бы надо. Оттуда здоровым никто не возвращается».

Конечно, Полинин брат был прав, да и сразу было видно, что он понимает, как и чем ломает человека жизнь.

Умом он понимал, что надо как-то прилаживаться к жизни, раз уж выжил, и надо подумать о том, чем он будет теперь заниматься, и куда-то пойти, и что-то сделать, да хоть паспорт новый получить, что ли… Раньше все это не представляло для него ни малейшей сложности. Два года маклерской работы приучили его легко справляться с теми трудностями, которые приводят в замешательство большинство людей: идти в какую-то контору, все равно, в паспортный стол или в деканат ВГИКа, общаться с чиновными дамами, которые всячески будут тебе демонстрировать, что ты никто и звать тебя никак, о чем-то с ними договариваться… Чиновных дам Георгий видел насквозь и не боялся, а договариваться научился с кем угодно и о чем угодно.

Но сейчас он ни о чем договариваться не хотел. Ни о чем! Даже о том, о чем договориться было просто необходимо: о кассетах, которые он привез из Чечни.

Георгий понимал, что, по контракту, весь отснятый материал принадлежит английской телекомпании, которая всего лишь наняла их с Валерой Речниковым для того, чтобы они этот материал отсняли. Но отдавать кассеты кому бы то ни было, пусть даже обладателю самозаконнейших прав, он не собирался. Он чувствовал в связи с этими кассетами обязательства – да и то лишь обязательства материальные – только перед родными Валеры, которых собирался отыскать, а больше ни перед кем.

Но ведь того, кто мог предъявить права, надо было все-таки поставить в известность о своих намерениях. И, главное, надо было что-то сделать с этими кассетами, не для того же он их снимал, чтобы они лежали, как мертвые, в рюкзаке. И Саша – не для того…

Надо было – но он не мог.