Первый, случайный, единственный

– Ты спрашивай, Дюк, спрашивай, – повторил тот. – На меня не обращай внимания.

На Вадима при всем желании невозможно было не обращать внимания – очень уж сильное поле его окружало. Да у Георгия и не было желания его не замечать. Правда, не было и желания что-нибудь у него выспрашивать.

– Далеко ехать? – спросил он, чтобы что-то спросить: неудобно же, в самом деле, молчать как бревно.

– Часа два, – ответил Вадим. – В Камарг. Знаешь такую местность?

– У Бунина читал, – припомнил Георгий. – У него, кажется, рассказ такой есть.

– Ну, цыган я у нас не видел, – сказал Вадим, – но рассказ тоже помню. По дороге из Марселя в Арль это было… Хорошо там, Дюк, сам увидишь. Ты как, не простудишься, если мы верх поднимем?

– Тепло же совсем, – ответил Георгий. – Это вы на меня внимания не обращайте, Вадим Евгеньевич.

Вадим сам сел за руль светло-серого «Мерседеса»-кабриолета, заменив шофера, который подогнал машину к аэровокзалу. Перед этим он что-то сказал охранникам, и они ушли в здание.

Было и в самом деле тепло, после московской метели это освежало и бодрило. И утреннее солнце светило так ясно, как будто не было на земле серых поздних рассветов, и поля расстилались вдоль дороги, насколько хватало взгляда, и блестели под этим ясным солнцем. Кроме полей, на которых весной, летом и осенью, конечно, что-то росло, но которые сейчас дышали только покоем и простором, вдоль дороги тянулись еще и сады. Георгий пригляделся и понял, что голые деревья – это абрикосы, персики и яблони.

– «Виноградники в Арле» помнишь у Ван-Гога? – спросил Вадим. – Во-он они, эти виноградники. И «Подсолнухи» его тоже отсюда, здесь подсолнухов целые поля. У нас тут еще и фламинго гнездятся. Когда они в Африку на зиму улетают, все небо розовое, даже на воде отблески… Ты не охотишься?

– А то охота здесь хорошая. Говорят, даже кабаны есть, но больше птица – утки, фазаны. На фламинго-то не охотятся, конечно. А я только выдр отстреливал иногда, очень уж их много, выгрызают все подряд.

По тому, как он говорил «у нас», и по тому, каким неожиданным, совсем не московским был его голос, Георгий понял, что Вадим относится к Камаргу не как к обычному месту престижного отдыха.

Дом, к которому они подъехали через два часа, действительно заставлял вспомнить о топях и болотах. Он еле виднелся в зарослях какой-то острой и высокой, размером с кустарник, травы.