Первый, случайный, единственный

– Я в первый раз, – повторил он и добавил просительно: – Можно я к ней зайду, раз все равно никого получше нету?

– Да уж зайдите хоть вы! – засмеялась медсестричка. – Поздравить только не забудьте, а то она, бедная, совсем измучилась. И халат лучше снимите – накиньте просто, а то он у вас на плечах сейчас лопнет.

«Идиот, мог бы хоть цветы догадаться принести!» – подумал Георгий, входя в палату.

Палата была отдельная, но такая маленькая, что он даже остановился в дверях, не понимая, как сумеет в ней поместиться.

Она была совсем не похожа ни на Полину, ни на брата – светловолосая, светлоглазая. Все они были совсем разные, но вместе с тем… Георгий не умел назвать то общее, что сразу чувствовалось в них, таких разных. Да он и вообще не мог сейчас что-либо сравнивать и оценивать. Он видел только, что глаза у этой женщины – как звезды в воде и что при этом она сильно взволнована, и немножко встревожена, и немножко испугана.

– Здравствуйте, – сказал он. – Извините… То есть поздравляю!

Он чувствовал себя законченным кретином, бестолково торчащим на пороге и несущим полную чушь, и эта женщина должна была, конечно, немедленно послать его куда подальше. Но она вдруг улыбнулась, и глаза ее сразу засияли так, что он чуть не зажмурился. Он и представить не мог, что бывает такое сияние!

– Вы, наверное, и есть Георгий? – спросила она, садясь повыше и скручивая узлом длинные русые волосы, которые, правда, тут же снова рассыпались по подушке.

– Ну да, – кивнул он, наконец протискиваясь в палату. – Я и есть… И я знаю, что вы Ева.

– Как удивительно, правда? – спросила Ева без тени смущения или недоумения – как будто они о чем-то разговаривали, а потом он вышел на полчасика, а теперь вот вернулся, и они продолжают разговор. – Я все-таки не верила, что это когда-нибудь будет… Но с ними правда все в порядке? – спросила она, и тревога в ее лице и в глазах стала главной.

– Конечно, – кивнул Георгий, хотя понятия не имел, как там обстоит дело с тремя мальчишками.

– Ведь меня не стали бы обманывать, правда? – Она посмотрела на него так, словно именно он мог разрешить все ее сомнения. – Они, конечно, родились очень маленькие, но они здоровы. И это даже лучше, что маленькие – им было легче рождаться.

Она говорила все это так просто и доверчиво, что Георгию вдруг стало совсем легко и смущение его мгновенно улетучилось.