Первый, случайный, единственный

 – Он выдавил из себя улыбку, которая, правда, вряд ли могла обмануть хоть кого-нибудь, а уж тем более Еву. – Давно она там?

– Вчера улетела, – ответила Ева. Несмотря на его кривую улыбку, она смотрела на Георгия так, словно он был посланником небес. – Я уже не очень хорошо себя чувствовала, и поэтому как-то… – виновато сказала она. – А вы действительно… Вам действительно не очень тяжело будет туда полететь? Может быть, вы все-таки просто позвоните?

– Дайте мне, пожалуйста, визитку, – сказал Георгий.

– Кажется, – кивнула Ева. – Но точно я не знаю. Как же все-таки противно чувствовать себя такой бестолковой!

– Ничего вы не бестолковая. Просто у меня это лучше получится, – возразил Георгий. – Вот трех детей родить у меня получилось бы хуже, – улыбнулся он.

– Родители сегодня вернутся, – сказала Ева. – Им уже сообщили про меня. Скажите Полинке, чтобы она им сразу позвонила, ладно? Представляю, что мама нам устроит – и мне, и ей!

Конечно, эта маленькая палата была похожа на кокон, за оболочкой которого все казалось нереальным.

Но, едва оказавшись в коридоре, Георгий почувствовал, что все в нем словно бы устремилось вперед – неудержимо устремилось, неостановимо.

Он уже чувствовал себя так однажды – как стрела на тетиве – в тот последний день с Сашей… Он вспомнил об этом, и ему стало страшно.

Конечно, Полина догадывалась, что в конце января в Якутии должно быть холодно, но такого мороза она все-таки не ожидала. Да она просто не представляла себе, что бывает такой мороз!

«И как это мы вообще приземлились?» – удивленно думала она, спускаясь по трапу.

Ей казалось, что она входит не в обычный воздух, а в плотный белый иней. И действительно было непонятно, как в него мог сесть самолет.

Этот осязаемый иней, окутывающий все вокруг, и был морозом. Полина замерзла сразу же, как только высунула нос из самолетной двери, – еще прежде, чем сбежала по ступенькам на летное поле. Глаза у нее сразу заслезились, а ресницы слиплись.

«Как же я тут передвигаться-то буду? – со страхом подумала она, пытаясь как-нибудь натянуть воротник своей расшитой бисером короткой дубленки на уши, которые не полностью закрывались валяной шапочкой.