Первый, случайный, единственный

«Я здесь, Инези-илья!» – пропела она. – Вот гад Платошка, не дал поспать! Да не дрожи ты так, – сказала она, бросив на Полину быстрый взгляд. – Чего мамонту моему в хвост вцепилась?

– Теплый он, – улыбнулась Полина. – Успокаивает.

– Он из конского волоса, – объяснила Иза. – Якутская традиция, ручная работа. Это одноклассник мой делает, художник. Я тебя завтра отсюда утром вывезу, – сказала она. – И до самолета пристрою куда-нибудь, не бойся.

– В мешке вывезешь, что ли? – невесело усмехнулась Полина. – Охрана же…

– Охрана! У меня машина японская, с тонированными стеклами, – похвасталась Иза.

 – А обыскивать меня никакая охрана не будет – побоится. Говорю же, Платонова секретарша – это у нас особая статья. Не бойся, Полинка! Ну что мы, сами за себя не постоим? – И подмигнула, весело сверкнув черно-голубыми глазами.

Прятать Полину в мешок Изабелла не стала, но все-таки, выезжая рано утром из элитного поселка, попросила ее лечь на пол между сиденьями и накрыться чем-то похожим на меховую полость.

– От греха подальше, – объяснила она.

 – А то какая-нибудь сволочь заметит, да и стукнет кому не надо.

– Может, я лучше в багажник залезу? – предложила Полина.

– Это ты боевиков насмотрелась по телевизору, – захохотала Иза. – В жизни все проще.

Может, в жизни все и в самом деле было проще, чем даже в телевизионных боевиках, но Полина сочла за благо не высовываться из-под полости, даже когда Изина красная «Тойота» уже въехала в город. Ее спасительница из-за этого всю дорогу над ней потешалась, а когда машина наконец остановилась, спросила:

– Может, на карачках до дому поползешь? Или собачкой прикинешься?

– Тебе хорошо хихикать… – пробормотала Полина.

 – А я теперь от собственной тени шарахаюсь.

Поэтому к двери дома, рядом с которым остановилась Изабеллина машина, она хоть и не поползла, но постаралась проскочить побыстрее.

Дом этот сильно отличался и от унылых панелек на бетонных сваях, и от Платонова особняка; это было заметно даже в утреннем сумраке. Судя по его виду, он был построен давно – из потемневшего крепкого дерева, с резными украшениями на фронтоне и наличниках.

Ставни на окнах были закрыты, как глаза, дом казался дремлющим и вросшим в землю – вернее, в вечную мерзлоту.

– Вот тут сутки и перекантуешься, – сказала Иза, доставая из сумочки огромный железный ключ с замысловатой бородкой. – Это бабушки моей дом, наше с сестрой наследство.

– Старый какой, красивый… – Полина сняла рукавичку и провела ладонью по деревянной стене.