Первый закон

У меня сложилось впечатление, что кто-то хотел их убрать. Что кто-то приказал их убрать. И мне кажется, что это были вы.

– У вас нет доказательств! Нет доказательств! Вам не сойдет с рук!

– Доказательства не значат ничего, Хорнлах, но я окажу вам любезность. Реус остался жив. Кстати, он здесь, немного дальше по коридору. Друзей у него не осталось, так что он болтает напропалую, называет подряд всех торговцев шелком, каких только вспомнит. Или каких только вспомним мы, если на то пошло.

Пленник сощурился, но не отвечал.

– С его помощью нам удалось поймать Карпи.

– Карпи? – переспросил купец, стараясь, чтобы это прозвучало небрежно.

– Вы, конечно, помните вашего наемного убийцу? Такой слегка обрюзгший стириец? Рябой, много сквернословит? Его мы тоже взяли. Он рассказал нам все. Как вы его наняли, сколько заплатили, что поручили сделать. Все. – Глокта улыбнулся. – У него превосходная память для убийцы, он помнит любую подробность.

Теперь появился страх, самые первые его приметы, но Хорнлах быстро оправился.

– Это оскорбление моей гильдии! – закричал он, собрав все чувство собственного достоинства, какое оставалось у него, раздетого и привязанного к стулу. – Мой господин Костер дан Каулт никогда не спустит этого, а он близкий друг наставника Калина!

– Плевать на Калина, с ним уже покончено. К тому же Каулт считает, что вы сейчас спокойно почиваете на борту корабля, удаляющегося в сторону Вестпорта, где мы вас не достанем. Не думаю, что вас станут искать на протяжении нескольких недель.

Язык Хорнлаха метнулся, облизнув губы. Он быстро глянул вверх, на Инея с Секутором, и слегка наклонился к Глокте.

«Ага. Настало время для торговли».

– Инквизитор, – вкрадчиво проговорил Хорнлах, – за свою жизнь я узнал одну вещь: каждый человек чего-то хочет. Каждый имеет свою цену, не так ли? А у нас глубокие карманы. Все, что угодно, только скажите. Только скажите! Чего вы хотите?

– Чего я хочу? – переспросил Глокта и тоже наклонился вперед, как заговорщик.

– Да. К чему вы клоните? Чего вы хотите?

Хорнлах уже хитро улыбался.

«Как ни странно, но тебе не удастся выкупить себя».

– Я хочу, чтобы мне вернули мои зубы.

Улыбка купца стала таять.

– Я хочу, чтобы мне вернули мою ногу.

– Я хочу, чтобы мне вернули мою жизнь.

Узник побледнел как мертвец.

– У вас этого нет? Что ж, возможно, меня удовлетворит ваша голова на колу.