Пешка в большой игре

 — Хотят всего, но не знают, как сделать хоть что-нибудь! Апломб, отсутствие логики, никакой твёрдости, будто у них хребты повыдирали. Не мужики, а бабы! Один идиот больше всего обрадовался в конце, когда я выключил глушитель и у него опять пошли часы…

Карпенко мрачно усмехнулся.

— Всё это видно по их физиономиям. Причём невооружённым глазом. Новая генерация политиков…

— Нет, ребята, они если и не хуже, то уж точно не лучше нынешних. И очень быстро скурвятся окончательно, — продолжал начальник одиннадцатого отдела.

Начинающее пригревать солнце подсушило дорожку, но на двухметровой запретной полосе внутреннего периметра ещё лежал серый ноздреватый снег, и часовые, зажатые между плитами забора и колючей проволокой, были обуты в тяжёлые, подшитые кожей валенки. Когда генералы проходили мимо, они принимали стойку «смирно» и вскидывали ладони к шапкам, что при положении оружия «на грудь» по строевым правилам являлось неверным.

Повторение ошибки пунктуального Верлинова раздражало, хотя если бы товарищи об этом узнали, они бы обязательно подняли его на смех.

— Ты помнишь, Валера, наш разговор у тебя на даче? — спросил Борисов. — Не надо бояться принимать на себя ответственность. Не надо! Если эти «пиджаки» не могут ничего для страны сделать, а мы можем — зачем им место уступать? Ну стану я министром охраны порядка, а они будут за руки держать — и какая получится от меня польза?

— Кстати — да! — Верлинов поднял палец. — Когда я огласил программу борьбы с преступностью, они чуть в штаны не наложили! Как так: ускоренное судопроизводство — это нарушение демократических принципов! Единовременная ликвидация преступных авторитетов — воров в законе, руководителей организованных группировок, рецидивистов — нарушителей режима… Тут вообще хай подняли: беззаконие, методы тоталитарных режимов!

Верлинов в сердцах сплюнул.

— Я им говорю: а зачем же вы, господа, завели охрану и требуете себе оружия? По государственной вашей службе стрелять вроде не в кого! А мне этот, который в вице-президенты метит: не разводите демагогию, наш статус — совсем другой вопрос… Демагогию очень в ЦК любили да в обкомах — первейшие демагоги!

— Пусть они никуда не годятся, но других у нас нет, — сказал Черкасов.

— Вы меня не дослушали, — непривычно мягко сказал Верлинов. — Всё должно идти по плану.