Пешка в большой игре

Официальные ночлежки на дезинфекцию закрылись от греха, притоны дешёвые опустели.

Клык через нового порученца пригласил к себе участкового, про жизнь спросил, результатами экспертизы поинтересовался.

— Никак у нашего криминалиста руки не дойдут, — объяснил Платонов. — Столько краж, он на куски разрывается.

Клык сочувственно покивал.

— Работа, конечно, на первом месте быть должна. А за сверхурочные отдельно платить надо. Пусть он сегодня ночью сделает…

Порученец повертел пачку десятитысячных купюр, чтобы можно было оценить её толщину, и ловко вложил в карман милицейского мундира.

— Раз срочно, я скажу…

— Тут ещё вот какое дело. — Клык доверительно наклонился вперёд. — Когда вся эта заваруха шла, в подъезде какие-то люди были. Не наши, не ихние, не ваши. Кто такие, куда делись? Может, они нас и обворовали? Как бы ваших ребят расспросить, которые первыми приехали?

Порученец приготовил ещё одну пачку, но Платонов отгородился ладонью.

— Не, с теми говорить бесполезно.

— В дело бы можно заглянуть, да оно в прокуратуре…

— Знаете, я сейчас по квартирам пройду, поспрашиваю. Может, кто дома был и чего слышал…

— Правильно, лейтенант, — одобрил Клык. — Здорово вас учат! У меня на площадке бабка живёт, матери-покойницы подруга. Она всегда дома и подглядывает, подслушивает, вредная карга!

Через несколько минут, с большими предосторожностями впущенный в квартиру «карги», участковый беседовал на кухне с хозяйкой.

— Фроська тоже непутёвая была, — рассказывала высокая, высушенная годами старуха, часто моргая блёклыми, слезящимися глазами. — Мы с ней рядом ещё в деревне жили, а когда Москва пришла, снесли всё — совсем соседи стали. Когда мужа зарезали, она с рельс сошла: и пьянка, и мужики… И Васька рос непутёвым, я же в школе работала, хоть не в его классе, да все знали…

— Жалобы на соседа есть? — официально спросил лейтенант, прерывая поток воспоминаний.

— Да так он безвредный.

— Выгоним. — Лейтенант сделал пометку в блокноте.

Старуха схватила его за руку.

— Боже упаси! Пускай стоят! Сюда же никто чужой не идёт! Весь соседний подъезд позассали, пьют с утра до вечера. А как квартиры грабят! А у нас всё тихо. Пускай стоят!

— Ну раз так… — Платонов вычеркнул пометку.

— Вы им только скажите, чтоб не плевали и не мусорили.

— Скажу.