Пешка в большой игре

 — Участковый сделал ещё одну пометку.

Явно выраженная готовность оказать содействие размягчает не избалованных внимательным отношением граждан и делает их верными друзьями участкового, даже если реальное содействие и не оказано.

— Говорите, тихо у вас, а какая пальба была! — приблизился к нужной теме лейтенант.

— Страх Господний! Я за дверью стояла, так чуть не оглохла, они совсем рядом бухали!

Она всплеснула руками.

— Ты скажи, они мою дверь прострелят насквозь?

Дверь была из железа, «четвёрки».

— Могут. Смотря из чего садить будут.

— А я, дура, не береглась, на неё надеялась…

— Чего же стояли, когда стрельба шла?

Старуха вытерла слезящиеся глаза.

— Так в «глазок» смотрела. Дома-то скучно одной, я и смотрю. Как разведчица — кто пришёл, кто ушёл. И вы сюда часто ходите, его проверяете, негодника. В тот день тоже были. Вначале незнакомый человек пришёл, потом Фёдор, царствие ему небесное, туда-сюда бегал, потом три каких-то бугая с чемоданом, а уж потом вы подождали немного и Ваську увели, я уж думала — насовсем.

А потом стрелять начали, как в кино, только ничего непонятно — кто, в кого, почему… В кино всё видно, а здесь не разберёшь! Вначале бандиты дверь открыли, тут как загрохочет, и они попадали, ещё один подбежал — тоже свалился… Потом приличный человек, но с пистолетом, в квартиру зашёл, а милиция приехала и автоматом в него — тык. Только он из госбезопасности оказался.

— Как вы узнали?! — резко выдохнул лейтенант.

— А у него документы проверили.

— Не запомнили? — почему-то шёпотом спросил участковый.

— Так я ж всё записываю! — гордо сказала старуха.

Через несколько минут он держал толстую тетрадь, содержание которой привело бы в ужас Клыка и, безусловно, стоило жизни старухе. Аккуратным учительским почерком в ней описывались результаты наблюдения за соседней квартирой. Схематично давались приметы посетителей: отвратительная рожа, два бандита, верзила со шрамом.

«Майор милиции Ерёмкин из уголовного розыска МВД, капитан госбезопасности Васильев», — нашёл он наконец то, что искал.

— Говорю же: непонятно ничего. Раз две фамилии, значит, двое!

Платонов пролистнул ещё несколько страниц. Единственной фигурой, обозначаемой безошибочно, являлся он сам. «Приходил участковый, выходил, вернулся… Снова участковый, заходил три раза…» Неслужебные контакты с поднадзорным рецидивистом Зонтиковым задокументированы предельно точно.