Пешка в большой игре

Разоблачительные статьи, парламентское расследование, скандал. Главное — зажечь запальную трубку! И вывести из игры вояк! А там… Народ сам разберётся, за кого голосовать. Думаю, ему идея уничтожения преступности в течение месяца не покажется антидемократической. Тем более что тут же улучшится экономическая обстановка. И на этой волне нам ничто не мешает изменить тактику и претендовать на первые посты! Даже если у наших славных депутатов будут пистолеты — ну и что? Появится возможность застрелиться, а мы их с почестями похороним.

Или без почестей, посмотрим!

— Выборы выборами, демократия демократией, а возможность силового противостояния тоже следует просчитать, — вмешался Карпенко. Он был большим специалистом в данной сфере и знал: при открытой атаке необходим трёхкратный перевес над противником, при задержании — двукратный. Когда используются специальные силы и методы — арифметика другая.

— Вот ты и просчитай, — сказал Борисов.

Бывший командир группы «А» вопросительно посмотрел на Верлинова и, лишь когда тот кивнул, отвёл взгляд, посчитав вопрос решённым.

— К силе прибегать бы не хотелось, — рассуждал вслух начальник одиннадцатого отдела. — Но…

Три пары глаз устремились на человека, который незаметно становился лидером генеральской четвёрки.

— Ничего, — ответил он. — Пока ничего.

Верлинов вспомнил составленную руководителем темы «Сдвиг» Даниловым сетку точек инициирования и точек проявления, увязанных с возможными целями в городе «X». Сетка была исполнена в одном экземпляре, имела гриф «Совершенно секретно», хранилась в кейсе с пиропатроном в личном сейфе начальника одиннадцатого отдела.

Несведущий человек не смог бы в ней ничего понять. Только Данилов и Верлинов знали, на одномасштабную карту какого города следует наложить совершенно секретную сетку, чтобы точки проявления совпали с целями.

Город назывался Москва.

Решения толковища выполняются куда точнее и чётче современных законов и правительственных постановлений. Да и в былые времена так было. Только решения Политбюро приближались к ним по силе, потому что наказание за неисполнение и тех и других одинаковое — смерть.

Если не физическая, то гражданская, многие руководители разницы не делали — организмы у них на снятие, исключение и строгач инфарктами отзывались.

На рынках столицы и во многих коммерческих ларьках пятидесятитысячные купюры принимать отказывались — себе дороже обойдётся. И в катраны с ними соваться избегали: меняли где-нибудь тайком, будто и впрямь краденые.