Пешка в большой игре

В школе он никого так не слушал.

— Не каждый, кто ворует, — вор, — продолжал объяснять дядя Петя. — Он может быть и козлом, и чушком, и пидором!

Старый вор презрительно сплюнул.

— Нас честь и порядочность отличает. Нет денег — за карты не садись! Сделал дело — отдай долю в общак, братве помоги! И ни семьи быть не должно, ни богатства. Богатство — это грех. Его потерять боятся, а кто чего-то боится, тот человек конченый! Менты его быстро раскрутят, и начнёт он стучать, как дятел, пока правилку ему не сделают и на нож не поставят…

Клык вздохнул.

А вот Антарктида — вор правильный, настоящий. И Резо Очкарик тоже. Хорошо, что община его позвала. Грузинские воры всегда были в авторитете, но сейчас многие бегут от войны, в Москве оседают, в Питере — вроде бы и ничего, их дело, но уважения всё меньше становится… А Резо живёт, где всегда, не убегает, держит свои районы, хотя там работать очень нелегко.

И ещё одно хорошо, что именно Резо на толковище приехал: он знает, куда Клык из своего общака деньги дал.

По условиям с каждой спорящей стороны должно быть по три представителя. Клык приехал с Рваным и Гвоздодёром. Тех, других, ещё не было. Резо с охраной сидел в доме. Змей, Крёстный и Антарктида — наблюдатели от авторитетов. Вокруг дачи их «гладиаторы» за порядком смотрят, вдоль забора стоят, по улицам прогуливаются.

У ворот двое — входящих обыскивать: с оружием на толковище нельзя, здесь всё слово решает. Это после волыны и перья в ход пойдут, когда слово исполняться начнёт.

В восемьдесят четвёртом Резо разбирал спор между кодланами в Магадане, потом два месяца кровь лилась…

Клык взглянул на часы. Если через десять минут не подъедут — амба им! Считаются проигравшими, и всё на них вешается — и кровь, и касса.

Но ровно за три минуты до назначенного срока в узкую улочку дачного посёлка медленно вкатились два огромных белых «Мерседеса».

«Любят пыль в глаза пускать фуфлыжники поганые», — с ненавистью подумал Клык и пожевал губами, возвращая каждое из двух бритвенных лезвий до поры на своё место за щекой. Сам он с трудом продвигался по ступеням преступной иерархии, если бы не дядя Петя, то, может, в козырную масть бы не попал или на самую низшую ступень определили — козырным фраером.