Песнь о Сиде

Дверь, возле которой стояли красавчики-качки, отъехала в сторону, скрываясь в фальшпанелях. Юньшен никогда не был в этом помещении и хоть по названию догадывался, что увидит, но не ожидал, что это так красиво. Вероятно, это лучший вид на Центральный парк. Благодаря высоте и расположению здания можно было рассмотреть все – от арки Хаддлстоун до фонтана Пулитцера. Юньшен на миг забыл о происходящем. Ему вспомнился Таиланд, белый храм и пение птиц.

Юньшен вернулся в реальность.

Мистер Хёст сидел у панорамного окна на одном из семи кресел, установленных специально для того, чтобы любоваться видом.

Кроме них в комнате ничего не было. Хозяин башни медленно и неловко развернулся.

Юньшен присмотрелся. Впервые он видел великого и ужасного Хёста так близко. Всего-то метров двадцать. Уже почти полностью седой, но совсем не выглядящий усталым или дряхлым, хозяин башни смотрел прямо, открыто, с интересом. Сидел ровно, не растекаясь по креслу, а фигура красноречиво намекала на спортивное прошлое. Одну ногу Хёст вытянул вперед – кажется, она плохо сгибалась в результате какой-то травмы.

Руки покоились на рукояти затейливой серебристой трости, упертой в пол.

– Все, сэр, – коротко ответил Юньшен. – Нужно эвакуироваться.

– Им уже удалось посадить вертолет? – уточнил мистер Хёст.

– Прямо сейчас зачищают крышу. Другого выхода просто нет, снизу поднимается штурмовая группа.

– Ясно. – Хёст задумчиво погладил бородку. – Насколько серьезны намерения злодеев, на ваш взгляд?

– Более чем. Несерьезные люди не устроят такое.

Сэр, мне нужно увести вас наверх, нет времени на разговоры.

– Оставьте, – Хёст только махнул рукой. – Таких, как я, не убивают. Хотели бы – взорвали бы, например. Значит, им что-то нужно. А если им что-то нужно, то всегда можно договориться. Поэтому в опасности только вы, но это ваша работа, думаю, вы к такому готовились.

– Да, – коротко ответил Юньшен.

Хёст некоторое время, совершенно не скрывая интереса, осматривал собеседника с ног до головы. Юньшен уловил исходящее от хозяина башни спокойствие.

Будто какая-то аура, заставляющая всех вокруг прекратить суету и панику. Отрезвляющая, умиротворяющая. Юньшен очень скучал по этому ощущению. Последний раз он испытывал его рядом с учителем. Это было очень давно. Слишком давно. Поэтому суета захватила Юньшена. Поэтому он сам – и его разум в особенности – превратился в средоточие излишней, бесполезной и бессмысленной рефлекторной деятельности. Он не видел учителя с тех самых пор, как встретился с тем психом.