Песнь об Ахилле (ЛП)

Ахилл был благодарным слушателем и задавал вопрос за вопросом.

— Откуда у тебя это? — он указал на шрам на ноге Одиссея.

— А… — тот потер ладонь о ладонь. — Эту историю стоит рассказать. Но сперва мне следует переговорить с капитаном. — Он указал на солнце, ярко алевшее низко над горизонтом. — Скоро нам нужно будет встать где-то на якорь.

— Я пойду, — Диомед встал со своего места. — Я эту историю слыхал столько же раз, сколько отвратительные сказки на ночь.

— Тем хуже для тебя, — бросил Одиссей ему вслед. — Не обращайте на него внимания.

— Клянусь… — прилетел голос Диомеда откуда-то с дальнего конца корабля, — если ты закончишь эту фразу, я тебя швырну за борт, и в Трою тебе придется добираться вплавь.

— Видали? — Одиссей покачал головой. — Бирюк. — Ахилл засмеялся, его потешали эти двое. Казалось, он совсем забыл о том, что именно они его разоблачили, и о том, что было после.

— Шрам, — с готовностью откликнулся Ахилл.

— Да, шрам. Когда мне было тринадцать…

Я смотрел, как он был поглощен рассказом Одиссея. Он слишком доверчив. Но становиться предвестником бед, вороном на его плече я не собирался.

Солнце склонялось, и мы подошли совсем близко темнеющей громаде суши, где собирались остановиться на ночлег. Для корабля нашлась бухта, и моряки выволокли его на берег. Выгрузили припасы — провизию и шатры для знатных особ.

Мы стояли посреди уже обустроенного лагеря с небольшим костром и навесом. — Все в порядке? — подошел к нам Одиссей.

— В порядке, — ответил Ахилл. И улыбнулся своей легкой улыбкой, самой открытой из всех. — Благодарю.

Одиссей улыбнулся в ответ, зубы сверкнули белизной в темноте его бороды. — Превосходно. Одного шатра довольно, я полагаю? Я слыхал, вы предпочитаете разделять. И спальню, и спальный тюфяк, сказали мне.

Мое лицо будто обдало жаром. Я слышал, как Ахилл, стоявший позади, задержал дыхание.

— Ну что вы, тут нечего стыдиться… это обычная вещь среди отроков, — Одиссей задумчиво почесал щеку.

— Это неправда, — жар, опаляющий мое лицо, прорвался в моем голосе, который далеко разнесся по берегу.

Одиссей поднял бровь. — Правда — лишь то, во что люди верят, а они верят в это относительно вас. Возможно, они ошибаются. Если слухи вас так уж беспокоят, оставьте их позади себя, отправляясь на войну.

Голос Ахилла стал жестким, в нем дрожала ярость. — Это не твое дело, царевич Итаки.