Песнь об Ахилле (ЛП)

В нашем шатре измученный Ахилл забылся сном, легши головой на мои колени. Я поглаживал его лоб, видя, как дрожь пробегает по его лицу. В углу шатра лежала его испачканная кровью свадебная туника. Когда я смотрел на нее, в груди тяжелело. Это была первая смерть, которой он стал свидетелем. Я осторожно снял его голову с моих коленей и встал.

Снаружи пили, пели и кричали воины. На берегу горели костры, раздуваемые свежим бризом. Я шел меж лагерных костров, минуя празднующих воинов. Я знал, куда идти.

У его шатра стояла стража, но стражники дремали, опершись на копья.

Одиссей обернулся. Он стоял, облокотившись на низкий столик, и водил пальцем по карте. Подле него я увидел тарелку с недоеденным ужином.

— Приветствую тебя, Патрокл. Все в порядке, я его знаю, — добавил он стражнику, сунувшемуся было за мной. Подождал, покуда тот ушел. — Я так и знал, что ты придешь.

Я хмыкнул. — Что бы ты на самом деле ни думал, ты бы все равно это сказал.

Он ухмыльнулся. — Сядь, если хочешь. Сию минуту, я доем.

— Это ты дал им ее убить, — бросил я ему.

Он подтянул табурет к столу. — Отчего ты думаешь, что я мог им помешать?

— Ты бы помешал, будь это твоя дочь, — я чувствовал, что мои глаза мечут искры. Я хотел его испепелить.

— У меня нет дочери, — он оторвал кусочек хлеба, обмакнул его в подливу. Съел.

— Тогда будь это твоя жена. Что, если бы это была твоя жена?

Он поднял на меня глаза. — Что ты хочешь, чтоб я сказал? Что тогда я бы этого не сделал?

— Не сделал бы.

Слишком легко давались ему ответы. Его спокойствие меня разозлило.

— Это была твоя идея убить ее.

Сухая усмешка искривила его рот. — Ты слишком много от меня хочешь. Я всего лишь советник, Патрокл. Не полководец.

— Про свадьбу? Да. Только так можно было заставить Клитемнестру отпустить девушку. — Ее мать, там, в Аргосе. Вопросы вертелись у меня на языке, но я знал его уловки.

— Ты его опозорил. — Ахилл пока не думал об этом, он слишком скорбел о смерти девушки. Но я должен был об этом думать. Позор от их деяния мог лечь и на него.

Одиссей махнул рукой. — Люди уже позабыли, что он был к этому причастен. Они забыли думать о нем, едва пролилась ее кровь.

— Тебе удобно думать именно так.

Он налил себе вина, выпил. — Ты гневаешься, и не без оснований.