Песнь об Ахилле (ЛП)

Пламя окружило меня, и я ощутил как отдаляюсь от жизни, становясь лишь легчайшим дуновением ветра. Я скользнул в темноту подземного мира, где смог обрести покой.

Он собрал мой пепел собственноручно, хотя это и женское дело. Положил его в золотую урну, красивейшую изо всех, и повернулся к смотрящим на него грекам.

— Когда я умру, я хочу, чтобы вы смешали наш прах и похоронили нас вместе.

Гектор и Сарпедон мертвы, но другие герои прибыли на их место. Анатолийская земля богата военными союзами, они тут обычны для того, чтобы отражать нападения завоевателей.

Первый — Мемнон, сын розоперстой Зари, царь Эфиопии. Муж высокий, черный, в короне, движущийся во главе своего войска, черного, как и он, сверкающего чернотой. Он встал, глаза его, прищурившись, искали одного. Он прибыл ради одного человека, только лишь одного.

И этот человек вышел против него, вооруженный лишь копьем. Нагрудник его застегнут небрежно, когда-то сияющие волосы свисают грязными, слипшимися прядями. Мемнон рассмеялся. Это будет легко.

Когда же он скорчился, пронзенный длинным ясеневым древком, улыбка угасла на его лице. Ахилл устало вытащил свое копье из тела.

Следующими были женщины-всадницы, обнаженные до пояса, кожа их блестела будто смазанная маслом. Волосы их были связаны сзади, в руках они сжимали копья и дротики. Резные щиты были приторочены к их седлам. Впереди всех — одна, на гнедой лошади, с развевающимися волосами, анатолийского разреза очи темны и сверкали яростью. Будто драгоценные камни беспечно плыли впереди нее и войска.

Пентезилея.

На ней был плащ, и он ее подвел — позволил спешить, хоть она и кувыркнулась с лошади грациозно, словно кошка. Прянула на землю легко, и в руке сверкнуло копье, бывшее прежде прихваченным к седлу. Чуть присела, прицеливаясь. Лицо того, кто был ее целью, казалось тусклым и темным. На том, в кого направлено было ее копье, не было более доспехов, он весь на виду. И он повернулся к ней с надеждой, ожидая.

Выпад — и Ахилл уклонился с пути острия, невозможно гибкий, бесконечно быстрый.

Как всегда, его мышцы подвели, выбрав жизнь вместо спасительного покоя, что несло копье. Она ударила снова, и снова он отпрыгнул в сторону, легко, будто амфибия, расслабленно и невесомо. С печальным возгласом. Он так надеялся на нее — она убила столь многих. Потому что на лошади она была так схожа с ним, грациозная и легкая. Но ей с ним не тягаться. Первый же удар швырнул ее наземь, вспахивая и вспарывая ее грудь как поле вспахивает плуг.