Песнь об Ахилле (ЛП)

 — Но он не уходил. Он наблюдал за мной. Словно ждал.

— Тогда увидимся за ужином, — сказал я наконец.

Он кивнул и пошел прочь.

Он уже сидел, когда я пришел — устроившись за моим столом в обычном окружении мальчишек. Я и ожидал, и не ожидал этого — это приснилось мне под утро. Сев, я встретился с ним взглядом, быстро и почти виновато, и сразу отвел глаза. Уверен, мое лицо пылало. Руки словно отяжелели, и я неуклюже потянулся к еде. Я следил за собой, за каждым своим глотком, за каждым движением лица. В тот раз еда была необыкновенно вкусной — запеченная рыба с лимоном и травами, свежий сыр и хлеб; он ел с удовольствием.

Мальчишек мое присутствие не заботило. Они давно забыли обо мне.

— Патрокл, — Ахилл не глотал звуков моего имени, как обычно делали другие, будто торопясь поскорее произнести и избавиться от него. Вместо этого он выделил каждый слог — «Патрокл». Все смотрели с любопытством. Нечасто он обращался к нам по именам.

— Сегодня ты ночуешь в моем покое, — сказал он. Я был так изумлен, что приоткрыл рот.

Но вокруг были ребята, а я все же был воспитан царевичем.

— Хорошо, — ответил я.

— Слуга перенесет твои вещи.

Я, кажется, мог расслышать мысли уставившихся на нас мальчишек. Почему он? Пелей говорил правду — он всегда хотел, чтоб Ахилл избрал себе спутника. Но все годы Ахилл не проявлял особой дружбы к кому-то одному из мальчиков, хотя был со всеми учтив, как предписывало воспитание. И вот теперь он удостаивает долгожданной чести самого неказистого, маленького и неблагодарного, и возможно даже проклятого.

Он собрался уходить, и я последовал за ним, стараясь не споткнуться, ощущая взгляды, провожающие меня. Он вел меня мимо моей прежней комнаты, мимо зала с высоким троном. Еще поворот, и мы оказались в той части дворца, которую я не знал — крыло, что спускалось к воде. Стены тут были раскрашены яркими узорами, которые серели, когда свет его факела миновал их.

Его комната располагалась так близко к морю, что в воздухе чувствовалась соль. Тут не было настенных росписей, только камень да на полу единственный мягкий ковер.

Мебель была простой, но хорошо сделанной — резное темное дерево, показавшееся мне чужеземным. У одной стены я увидел толстый соломенный тюфяк.

— Это для тебя, — он указал на тюфяк.

— О… — Слова благодарности не казались мне удачным ответом.

— Устал? — спросил он.

Он кивнул, словно я сказал нечто очень разумное. — Я тоже.

Я тоже кивнул. Каждый из нас, наклонив голову, словно птица, настороженно рассматривал другого.