Песочные часы

Подойдя к двери, глубоко вздохнула, перехватила оружие поудобнее и потянулась к дверной ручке.

— Отдай, ненормальная, мне твой труп не нужен!

Бутылку у меня отобрали, ухватили за талию и оттащили подальше.

Я отчаянно впилась ногтями в хозяина, но он был сильнее. Сжав одной рукой оба моих запястья, другой дал пощёчину, отрезвляя мысли.

— Ну, пришла в себя? Не лезь не в своё дело. О себе думай, а не о других. По-хорошему, прямо здесь тебя надо наказать за преступные намерения, но не хочется.

Дома поговорим. От себя больше не отпущу, а то опять что-то в голову взбредёт.

Я дёрнулась и сжала зубы от боли — так сильно хозяин стиснул запястья. А потом отпустил, оставив красные следы на коже.

— Все араргцы — сволочи! — в сердцах выкрикнула я. — Бессердечные жестокие твари, продавшие душу Тьме.

Норн сверкнул глазами и прошипел:

— Язык прикуси! Я серьёзно, Зеленоглазка, могу и ударить. Не вынуждай.

Я знала, что серьёзно, но та девушка… Я перестала слышать её причитания, и это пугало ещё больше.

Метнулась к поставленной на пол бутылке… и упала, растянувшись на полу.

Ушибленная лодыжка ныла, как и рука, которую я инстинктивно выставила вперёд. Надеюсь, не сломала.

Все смеются, потешаются надо мной, а мне горько.

Хозяин не помешал мне подняться, и я поняла, почему: Тадеуш с другом вышли.

Теперь я видела всхлипывающую, сидящую на полу полуголую торху с какими-то узорами на теле.

Приглядевшись, поняла, что это написано углём имя владельца

Торопливо одевшись, девушка поплелась за хозяином: место торхи — у его ног.

Не говоря ни слова, мой норн приказал следовать за ним. Он был сердит, но, надо отдать должное, больше ни разу не ударил и не оскорбил.

Потом торх выгнали, и мы добрых три часа просидели в душном помещении. Скрасить наше ожидание старались хыры, среди которых было много мальчиков. Догадываюсь, зачем они во дворце…

Все чистые, причёсанные, но от меня не открылся страх в их глазах и следы косметики на лицах — замаскированные синяки, чтобы не смущали гостей.

Их ведь тоже бьют… И не только — у взрослых рабов, непригодных для приятного времяпрепровождения, нередки шрамы.

Хыры обмахивали нас гигантскими веерами, приносили воду, некрепкое вино, фрукты и нехитрые закуски.

Разговоры велись, разумеется, о хозяевах и нелёгкой доле личной рабыни.