Песочные часы

Не хотелось бы мне участвовать в тех оргиях, которые описывали девушки! Терпеть не могу пьяных мужчин, а целовать пьяного, прикасаться к нему… А ведь такие закрытые попойки в Гридоре — обычное дело, торха же обязана всюду следовать за своим хозяином, если он того пожелает.

— Меня даже в бордель брали, — рассказывала одна, — у жриц любви учиться.

Другая вспоминала, что хозяин иногда одалживал её друзьям. Третья ненавидела ночь за окровавленные простыни — её мучитель действовал, как зверь. Врача вызывал редко, только когда торха не могла самостоятельно встать.

Зато с женой был мягок и предупредителен.

Разумеется, жизнь не всех торх была наполнена ужасами и болью. Я слышала рассказы о спокойной размеренной жизни в хозяйском доме, об удовольствии, которое можно испытывать с мужчиной, о детях, подарках, покупках на подаренные деньги.

У некоторых были даже собственные хыры. Они не желали возвращаться на родину — «Что я там забыла? Родные давно мёртвой считают, если сами живы. Там нищета, неустроенное будущее.

Замуж выйдешь — не лучше, чем сейчас будет. Думаете, жён не бьют? Ещё как! И мужья, и их братья. А тут пальцем тебя никто, кроме норна не тронет. Если не дура, как любовница жить будешь».

— Меня хозяин устраивает, — возразила в ответ на обвинение норнов в повальной жестокости одна из торх. — В постели мужик хороший. Впрочем, нечасто к себе зовёт, а деньги даёт регулярно. Не бьёт, даже не оскорбляет. Я себе такие вещи купила, которых на свободе не видела. С госпожой общий язык нашли, вместе за покупками ходим.

За детишками хозяйскими присматриваю, в школу мальчишек провожаю. Один день в неделю могу делать всё, что захочу. За пределы города свободно выпускают, если надобность есть. Единственное, что плохо, — любовника не заведёшь. Но, думаю, эту проблему я тоже решу.

Дверь распахнулась, прервав наш смех — одна из торх рассказывала забавную историю, и на пороге возник мой хозяин.

Предчувствуя, что сейчас придётся расплачиваться за благородные душевные порывы, я встала и, не дожидаясь приказа, подошла.

— Ты хотя бы понимаешь, что я предотвратил тяжкое преступление? — он держал меня за бархотку, будто думал, придушить или нет. Как котёнка за шкирку. — Кто тебе та девица? Никто. Думаешь, она бы спасибо сказала? Жлотархово чрево, нет и ещё раз нет! Сбежала бы, как крыса. Я-то хотел тебя побаловать… Может, даже потанцевала бы — а ты всё испортила! Благодари своих богов, что никто, кроме меня, не догадался.