Песочные часы

Наказывать не стану, но в первый и последний раз.

Я потянулась к его руке, чтобы поцеловать, но хозяин не позволил, взъерошил мне волосы и притянул к себе. Неужели поверил?

Шоан, как же хорошо, что я не успела уйти со двора, не подошла к конюшне! А так сидела за столом, на этот раз за одним столом с норнами, ела то же, что они. Периодически отвлекалась на то, чтобы собрать пустые тарелки, наполнить бокалы, помочь подавальщице расставить блюда.

Странно, но хозяин не остался на ночь с нориной Фрейей, он провёл её со мной.

Как и все последующие. Тогда-то я стала замечать, что хозяин ведёт себя с нориной не как с Дорраной — более сдержано, никогда не целует в губы, даже если никто, кроме меня, не видит. Видимо, я ошиблась, приписав им любовную связь.

В имении дяди хозяина всё окончательно прояснилось: норн просто сопровождал норину Багонсор. Молодой девушке благородного происхождения неприлично путешествовать одной, да и небезопасно. Двоюродный дядя (родной дядя хозяина) пригласил её погостить у себя и, кажется, хотел познакомить с кандидатом в женихи.

Подробностей я не знала, да и не желала знать.

Мы пробыли в имении дяди норна больше, чем планировали — виной всему охота. На неё собирался весь цвет местного общества. Длилась она целую неделю, и всё это время я была предоставлена сама себе.

Жила в комнате хозяина, спала на его постели, в изножье, если одна, и на подушках, если с ним. Чаще без него, потому что на охоту меня не брали — слишком опасно, а охотники углубились в окрестные леса и поля, и ночевали не в замке, а либо в охотничьих домиках, либо в деревнях.

К слову, некоторые взяли с собой торх. А меня вот оставили… И правильно — одну девушку ранил зверь.

Развлекали и обслуживали господ хыры, как мужского, так и женского пола. Именно тогда я близко познакомилась с мальчиками-наложниками. Бедные несчастные подростки! Все красивые, стройные.

Наложников старше шестнадцати я не видела: видимо, становились слишком грубы для хозяев, либо просто не доживали.

Они так странно ходили по утрам, будто прихрамывали. На шее — синяки, руки частенько в кровоподтёках. Глаза вечно испуганные.

Избавленная от обязанностей по дому, прислуживая только хозяину, я чувствовала себя «белой вороной» среди рабынь. Ела, разумеется, не с норнами, а со служанками, но так даже лучше — не хотелось сидеть на полу, словно собачонке. При всех хозяин меня за стол не посадит.

Перед отъездом выпросила у норна разрешение пользоваться библиотекой.