Песочные часы

Не знаю, видела ли госпожа, где лежали руки мужа, но внешне она не выказала недовольства.

Потом, когда порывалась помочь убрать со стола, хозяин устроил меня на коленях, не позволяя выполнять прямые обязанности.

Норина Мирабель вежливо пожелала мужу спокойной ночи и удалилась, сказав, что моя помощь сегодня не понадобится. Стоило ей уйти, как меня начали целовать. На глазах у слуг. Не в губы — в волосы, шею, щёки, уши, даже в веки, лёгкими быстрыми поцелуями.

Не будучи невинной семнадцатилетней девушкой, гадала, не стану ли ещё одним десертом на столе.

Но хозяин проявил выдержку: согнал с колен и велел зайти в спальню через четверть часа.

Когда пришла, всё было уже готово. Хыра принесла горячую воду, а в воздухе пахло чем-то терпким. Так и есть — благовония. И озиз.

Надышавшись паров от курительницы и кристаллов, непроизвольно начала чаще дышать. А когда пальцы хозяина коснулись тела, и вовсе началось неладное.

Раздел сам; как и думала, на бельё внимания не обратил, напрасно меняла. Потом разделся сам, глубокого вздохнул и продолжил череду прикосновений, нежных, приятных, умелых — впрочем, он знал, что делать.

Тепло медленно разливалось по телу, а оно требовало всё новых ласк. И их продолжения. Но хозяин почему-то не спешил, хотя давно мог получить удовольствие.

В итоге мы обрели его оба. И ни единожды за ночь.

Утро встретило лёгкой разбитостью и усталостью: я не выспалась, так как норн угомонился только на рассвете. Сам он спал рядом, положив руку мне на бедро.

Покраснела, вспомнив, что вытворяла ночью.

Определённо, это не я, я так не умею, да и никогда не испытывала такого к мужчине — жгучего желания принадлежать ему. Зато как хорошо было, даже не описать словами!

Заворочалась и почувствовала боком что-то мягкое. Ах да, подушка: хозяин подложил мне под поясницу.

Во рту пересохло, хотелось пить. Не выдержав, осторожно, чтобы не разбудить норна, встала, налила воды из графина и выпила целых два стакана. Взглянула на часы — девять часов. Пора бы за работу.

Капли не приняла: забыла, вытеснили мысли о полученном удовольствии и о том, что, оказывается, умею, как в книге.

Вспомнила после обеда, но всё равно не притронулась: в тот день согласна была родить норну ребёнка.

Вечером всё повторилось: те же ощущения, такая же странная реакция на хозяина. Кажется, я даже нечаянно его оцарапала.

Нужно ли говорить, что норн пребывал в отличном расположении духа? Даже отменил моё заточение, разрешив сопровождать его и госпожу во время прогулки.