Песочные часы

Или маленький норн так сильно проголодался?

Принесли обед, и сына забрали в детскую. Я возражала, но кормилица не реагировала на увещевания и истерики, сказав, что принесёт на следующее кормление.

— Ещё успеете намучиться, сами не рады будете, — усмехнулась она.

Когда вечером снова зашёл хозяин, я уже более-менее привела себя в порядок: лежала, но умытая, расчёсанная. И сонная — видимо, в еду что-то подмешали, потому что после обеда снова задремала.

Сын сосал грудь. Такой серьёзный, увлечённый процессом.

Последнее кормление для меня на сегодня, потом поужинать и спать.

Норн скользнул взглядом по нам обоим и присел на стул. Я его не стеснялась, — глупо, право, слово! — полностью поглощённая сыном. Казалось, никогда не смогу на него насмотреться.

Наконец кормилица с ребёнком удалились. Мне показалось, или хозяин поцеловал его?

— Как ты, успокоилась? Через два дня нужно вверить сына покровительству богов и дать имя. Первое я уже подобрал — Аджентин, в честь прадеда, второе предоставляю право выбрать тебе.

Можешь и кеварийское, неважно.

— Рагнар, — подумав немного, ответила я. — Если это возможно, хозяин.

— Разумеется. Значит, заранее решила?

Кивнула. Во время беременности действительно придумывала имя будущему ребёнку, хотя догадывалась, что моего мнения не спросят.

— Рагнар, — задумавшись, норн будто попробовал имя на вкус. — Аджентин Рагнар альг Тиадей… По-моему, наоборот звучит лучше. Как полагаешь?

От удивления открыла рот, как рыба, а потом пролепетала:

— Но вы же хотели в честь прадеда…

— Могу и передумать.

Рагнар — это ведь араргское, а не кеварийское. «Бесстрашный». Так кем же он будет: бесстрашным или благородным? — подмигнув, он хитро посмотрел на меня. — Что, по-твоему, я выбрал?

— Полагаю, что как коннетабль…

— Умница! — улыбка тронула его губы. — И без тщеславия обойдётся. Подарок понравился, или не открывала?

— Я как раз хотела… вернуть его, хозяин, — порывшись под подушкой, достала футляр, села и с поклоном протянула ему. Не взял, пришлось положить себе на колени.

 — Я ценю вашу заботу и щедрость, но разумно ли торхе принимать подобные вещи? Если вам угодно увидеть его на моей шее, то для этого вовсе не нужно дарить. Оно слишком дорогое и лучше подойдёт норине Мирабель.

— Ей я такого дарить не намерен, — недовольно поджал губы хозяин. — Бери, ты заслужила. Твои глаза — как эти бриллианты.

— Они ненастоящие? — с робкой надеждой спросила я.

— Настоящие. Им сто лет.

Я испуганно замотала головой:

— Вы сами пожалеете, хозяин.