Песочные часы

Только сними его, а то действительно заболеешь.

Маг вышел, а я, немного подумав, решила раздеться.

Платье прилипло к телу, в некоторых местах превратившись во вторую кожу. Теперь оно казалось гадким и противным.

У камина было тепло даже в нижней рубашке, а тут ещё рашит начал действовать.

Поджав под себя ноги, сидела в кресле, вытянув руки к огню.

Вернулся Тьёрн, неслышно подошёл сзади и кинул на колени плед. Я поспешила в него завернуться, скрыв от глаз мага глубокий вырез. Он его заинтересовал: взгляд скользнул вниз по коже.

Налив мне ещё, на этот раз вина, Тьёрн устроился напротив и, усмехнувшись, поинтересовался:

— А под нижним бельём ты по-прежнему прячешь капли? Видимо, люди не меняются. Да не бойся, не расскажу. Ты ему наследника родила, заслужила хоть временный отдых. Хоть чуть-чуть согрелась?

— Ничего, мы тебе сейчас массаж с одной мазью сделаем, разгоним кровь по жилам.

Маг не обратил внимания на мои робкие возражения, выудил из ящика стола баночку, открыл, разогрел немного её содержимого в ладонях и, наклонившись, что-то прошептал.

Комнату наполнил приятный медовый запах.

Щелчком пальцев перенеся баночку на стол, Тьёрн подошёл ко мне:

— Лей, вытаскивай из-под себя ноги и расстанься на время с пледом.

Вытянув мою правую ногу, он положил её себе на колени и начал массировать холодные скрючившиеся пальцы, заодно нанося на кожу медовую мазь.

Напряжение спало, я расслабилась, даже прикрыла глаза — настолько это было приятно. Теперь он массировал щиколотки.

Всё выше и выше, откинув в сторону мешающий плед.

Опомнившись, когда подол рубашки задрался до бёдер, я поспешила отдёрнуть его, слегка наклонилась и ощутила на губах поцелуй Тьёрна. Обняв, он притянул меня к себе, взял на руки и, сев, устроил на коленях.

— Что вы делаете, снэр? — я изумлённо взглянула на него. — Я же торха виконта Тиадея!

Вместо ответа он ещё раз приник к моим губам. Не контролируя себя, ответила. Может, виной всему спиртное?

— Разве такая девушка, как ты, должна быть вещью? — Тьёрн пристально смотрел мне в глаза.

 — Или ты сама уже ощущаешь себя вещью, Иалей? Торха… А достоин ли он такой торхи, видит ли он тебя? Такую пропитанную тёплым весенним солнцем, с пахнущей лучше всяких духов кожей, гладкой и нежной, будто розовый бутон, с изумрудами сияющих внутренним светом глаз?

Я невольно заслушалась, утонув в потоке красивых нежных слов. Он прав, меня вряд ли кто видит, видят торху виконта Тиадея.