Песочные часы

— Вы так красиво говорите, столько трудов, выдумки — и ради рабыни? — покачав головой, соскользнула с колен на пол. Босым ногам было холодно. — Только зачем вам это, снэр? Я ведь могу рассказать всё хозяину…

Маг промолчал, потянул к бокалу и залпом осушил его. Потом встал, обнял меня и прошептал, почти касаясь уха:

— Расскажи, если хочешь. Я не боюсь.

— Уверены, что сильнее его? — я повернулась в его руках.

— Вовсе нет. Виконт Тиадей вполне может меня убить. Он отличный фехтовальщик, а во время дуэли магией пользоваться нельзя.

— Я предоставляю тебе свободу выбора. Потому что для меня ты не вещь.

Наклонившись, он сжал в ладонях моё лицо, а потом ещё раз поцеловал. Мои губы вновь дрогнули, и через минуту я сама целовала его. И мне это нравилось. Чтобы было удобнее, положила руки ему на плечи.

Тьёрн снова усадил меня на колени, пододвинув кресло к огню, чтобы я не мёрзла, и продолжил массировать. На этот раз спину. Через рубашку.

На коленях у него так тепло и уютно, невольно захотелось вздремнуть, прижавшись щекой к груди.

Догадываюсь, что ему нужно, но ума ни приложу, почему именно от меня. Ведь сам признал, что если норн узнает, скорее всего, лишится жизни. Приятен риск, прогулка по острию ножа?

Мне, видимо, тоже, потому что даже пощёчину не влепила, пригрелась. Ну не воспринимаю его как насильника. Вот Шоанез — да, зверь, причиняющий боль и упивающийся ей. А Тьёрн… Он ведь давно мог мной овладеть, столько раз оставались наедине в подвалах университета.

И симпатичный он. И внешне, и как человек. По сути, я его другом считала, если только у рабынь могут быть друзья. Ведёт себя со мной, как с равной. С самого начала, когда книгу мне достал. Заботится, чтобы не простыла: на моих ногах появились тёплые носки. Мужские, великоваты, но главное, что тепло, и носом больше не шмыгаю.

А полукровки иногда красивее чистокровных норнов: в них не проступает звериная жёсткость и холодность, как в араргской элите.

Шоан, о чём я думаю? Да ещё сидя на коленях у мужчины? Лишь бы не ёрзала, а то…

С ужасом обнаружила, что одна нога не свешивается, как положено, с его бедра, а лежит на колене, голенью касаясь внутренней стороны его голени. И, естественно, постепенно сползает под собственным весом, грозя поставить меня в пикантное положение.