Песочные часы

Увы, она из Гридора исчезать не собиралась.

Я дала в руки Рагнару, которому не сиделось в коляске, погремушку и, подняв глаза, увидела женщину со знакомыми шоколадно-пшеничными волосами. Она выходила от модистки.

Испугавшись, инстинктивно закрыла собой сына. Заметив мой страх, слуга встал рядом, убрав свёртки с покупками в сумку сзади коляски.

Норина Доррана нас заметила, хищно улыбнулась и направилась прямиком ко мне. Она мало изменилась за эти годы, на миг показалось, что их и не было.

Разумеется, норина была не одна, с хыром, который сторожил её лошадь и по едва заметному знаку поспешил подвести животное ближе.

— Та-а-ак, и кто это у нас? — от одной её улыбки стало дурно. Вспомнились все унижения и страшные удары, чуть не закончившиеся самым плачевным образом. Она ведь хотела забить меня до смерти. Из ревности и оскорблённой гордости. Забыла ли она пощёчину любовника, то, что он поставил торху выше неё? — А ты хорошеешь, зелёноглазенькая, и платье, хоть и скромненькое, не рабыни.

Она шагнула, намереваясь порвать мне юбку, чтобы появились разрезы по бокам, сорвать с лифа розу и декоративный шнур, делавший серое платье не таким унылым, рабским, а даже нарядным, но помешал слуга, вставший на мою защиту. Ухватив норину за запястье, он настоятельно посоветовал не трогать торху виконта Тиадея.

— Какое ты имеешь право поднимать руку на норину? — сверкнула глазами норина Доррана и потянулась к плети.

— И вам придётся говорить с солдатами, моя норина. Мне даны строгие указания пресекать малейшие попытки причинения вреда норну Рагнару и торхе хозяина, в том числе, применяя силу. Я убью вашего хыра, если вы отдадите опрометчивый приказ, моя норина.

В подтверждении серьёзности своих слов слуга распахнул полы куртки, демонстрируя длинный нож и короткое ружьё, заткнутое за пояс.

Норина скривила губы, беззвучно выругалась и, вырвав руку, заявила, что он слишком много себе позволяет.

— Ты посмел угрожать дворянке, оскорбил её своими домыслами. Готовься обогатить араргскую казну: я добьюсь, чтобы тебе присудили крупный штраф.

— За что, моя норина? Я всего лишь выполняю свой долг, приказ господина. Вы хотели порвать платье торхи, быть может, причинить телесный вред, она боится вас — значит, я должен вмешаться.