Песочные часы

Время и движения будто замедлились.

Вот снэрра Джованна взмахивает руками, вот ко мне бегут солдаты, вот норн выхватывает у кого-то ружьё, вскидывает, прицеливается…

— Тьёрн! — отчаянно пытаюсь предупредить я, но поздно: пуля выпущена.

Маг покачнулся и упал. Алая кровь брызнула на снег.

Короткая судорога — и всё.

Я кричу, не желая верить, но он мёртв. Убит. Выстрелом в горло — чтобы наверняка.

А дальше — меня засасывает в закрывающийся портал. В последний момент кто-то вырывает у меня Рагнара. Вернуть его уже не успеваю, оказавшись за сотни миль от Арарга, острова Неро и Строганской долины…

Меня трясло, пелена слёз застилала глаза.

Вокруг снег, дует противный ветер, хоть и не холодно, но промозгло.

Я стою на коленях и плачу. Уже беззвучно, но спазмы по-прежнему с той же силой сжимают горло.

Рагнар… Только что я держала его в руках, прижимала к себе. Он должен был быть со мной, но они украли его.

И Тьёрн… Шоан, мне до конца жизни будет сниться эта кровь. Кровь на моих руках, потому что именно я во всём виновата. Не нужно было ни о чём просить его, нужно было взять вину на себя, а я…

Оловянное кольцо, надетое им на палец, жгло кожу. Но снять его я не имела права. И не сниму — это всё, кроме воспоминаний, что мне осталось от Тьёрна Содерика. А ещё тот амулет…

Не удержавшись, прижала кольцо к губам, вновь вспомнив его лицо.

Мне хотелось умереть. Да, прямо сейчас, прямо здесь, как существу, потерявшему всех самых дорогих людей.

Тьёрн, такой молодой… И все его мечты… Он ведь был талантливым, мог столько достичь…

Мой единственный друг, тот, с кем я хотела начать новую жизнь, тот, кто любил и понимал меня.

Что скажут его родители, когда узнают, что их сын погиб из-за торхи? Каково будет его матери? И отцу. Они возненавидят меня, и я их понимаю. Я сама себя ненавижу.

Замотала головой, пытаясь отогнать образ окровавленного тела.

Так больно, будто это в меня всадили пулю.

Если б заметила раньше, я бы спасла его. Я могла его спасти, могла! Обязана была взять с норна слово, что Тьёрн останется жив, что его не станут судить. Но я не сделала этого, самолюбивая дрянь, думавшая только о себе и сыне.

Не выдержав, пластом упала в снег, позволяя рыданиям душить меня, а холоду и влаге проникать сквозь одежду.