Песочные часы

Мы шумной толпой вышли во двор и, пожелав удачного дня оставшимся мыкаться на постах солдатам, вышли за ворота. Я шла между Маизой и еще одной женщиной, отвечавшей за гардероб хозяина.

Маиза что-то весело напевала, взахлеб рассказывала о вещах, которые купит на деревенской ярмарке, и своем ухажере — приказчике из близлежащего городка.

Как я понимаю, мои спутницы должны были стать моим «конвоем». А, может, я была слишком подозрительна, ведь отпускали же меня одну за покупками? Да и не станет Маиза шпионить.

Никогда бы не подумала, что прогулка по обычной проселочной дороге может доставить столько удовольствия! Мне казалось, что я свободна, снова та Иалей, которой была в Кеваре, а рядом со мной подруги.

Позвякивание серебряного браслета на руке вернуло к реальности, но натолкнуло на мысль, что я не желаю весь остаток жизни провести вещью. А если так, то у меня есть два пути: либо попытаться привязать к себе хозяина, чтобы перестать быть служанкой и стать любовницей, либо найти способ бежать из Арарга.

Располагайся королевство на континенте, всё было бы проще, насколько вообще просто может быть в моей ситуации, но оно раскинулось на островах.

Допустим, я найду способ избавиться от браслета или, не снимая, как-то сбежать от погони, но в море меня непременно поймают. Драконы быстры, им ничего не стоит догнать корабль, да и как я попаду на корабль? Никто не согласиться взять на борт беглую торху, меня тут же с радостью за вознаграждение вернут хозяину.

Заметно погрустнев, взглянула на ровные стога сена по обеим сторонам дороги — лучше бы стала крестьянкой, сельские жители намного счастливее меня.

Да, тяжелый труд — но разве в замке у меня частенько не болит спина, разве мне позволяют спать до полудня? Потом вспомнила о хырах, которые встают до рассвета и ложатся глубоко заполночь, и укорила себя за жалобы. Им намного хуже, чем мне. Беспросветная короткая чёрная жизнь.

Мы посторонились, попуская повозку. Правивший ею парнишка улыбнулся, попытался завязать ненавязчивый разговор, но служанки его проигнорировали.

А вот и деревня. Как же здесь многолюдно и пёстро!

И опять напоминание о рабстве — привязанные к коновязи хыры. Сидят на корточках в пыли, уронив голову на руки. Грязные, босые, костлявые. Балахоны в нескольких местах порваны и, судя по всему, не стирались месяцами.

Ещё один раб стоит у поилки для лошадей и по-собачьи пьет воду. Он практически наг, в одной набедренной повязке. Мускулистое тело покрыто темным загаром и сетью красноватых рубцов.