Петля

Я вздрогнула от прикосновения холодного мрамора к моей воспаленной коже и от этого яростного проявления эмоций.

— О сексе с кем? С тем патлатым идиотом? — прозвучало так… нереально яростно, что у меня все задрожало внутри.

Засаднило в груди и перехватило дыхание, мне казалось, я опять лечу в пропасть. Алкоголь придал мне смелости:

— Нет, например, о сексе с тобой… — мне понравилось, как вдруг почернели его глаза.

Воронов придавил меня всем телом к стене, и теперь его лицо было так близко, что я могла рассмотреть расширенные зрачки и свое отражение в них.

Вот теперь в этом взгляде нет равнодушия — там пропасть, мой персональный ад, моя обжигающая агония… потому что в них полыхает желание. Тяжелое, непереносимое, острое, как лезвие ножа — его желание разорвать меня на части. И мне показалось, что я близка к оргазму только от этого взгляда. ТАК он смотрел на меня впервые. Я все же достала его, и дикий восторг окончательно лишил разума. От собственной дерзости закружилась голова, я дрожала, ожидая реакции.

— Если это одна из твоих очередных выходок, то сейчас самое время сказать мне об этом.

Он вдруг схватил меня за волосы на затылке и привлек к себе:

— Это опасная игра, Александра, — выдохнул мне в губы…

— А я не играю, — сказала нагло и облизала пересохшие губы кончиком языка.

Он усмехнулся уголком идеального рта и вдруг сильно сжал мои волосы в кулак.

— Я не мальчик, ты понимаешь? Я не один из твоих сопливых сверстников. Не боишься? Может, пора остановиться в стремлении повоевать со мной на равных? Ты проиграешь… а проигрывать больно, Лекса.

— Я никогда не проигрываю…

Он вдруг резко раздвинул мне ноги коленом, и я почувствовала, как касаюсь через трусики влажным лоном гладкого материала его элегантных брюк и каменных мышц под ними. Чувствую его эрекцию напряженным животом.

По спине пробежал холодок страха и возбуждения, когда Андрей задержал взгляд на моей груди, а потом сдернул лямки платья вниз и мягкая материя скатилась на талию, зацепившись за острые соски. Я почувствовала, как они напряглись еще сильнее.

Глаза Андрея подернулись дымкой, ноздри трепетали и дыхание участилось. Я чувствовала этот горящий взгляд кожей, как касания, словно это его пальцы, о которых я так мечтала, касаются моих грудей, и кожу начало покалывать от возбуждения. Гордо выпрямила спину, бессовестно наслаждаясь этим диким взглядом, и увидела, как заиграли желваки у него на скулах и дернулся кадык. Он не отрываясь смотрел на мою грудь с отвердевшими до боли сосками.