Петля

Смотри, чтоб я тебя самого на улицу не вышвырнул.

— Еще одного врага нажить хочешь? Только теперь кровного? Не вышвырнешь. Пока ты своими грязными видеороликами и играми занят был, я через подставных людей активы отцовской компании скупал. Так что мы теперь партнеры. Ахмед.

Нармузинов-старший криво усмехнулся и покрутился в кресле.

— Партнеры, значит? Охренительно. Ну и что делать будем, партнер? Как из задницы думаешь вылезать? Ручки-то замарать придется кровавыми денежками.

— Делать будем то, что я сказал. Ты этому человеку позвонишь и встречу назначишь.

Вместе туда поедем, и говорить я буду. Есть у меня пару идей.

Ахмед хмыкнул и покачал головой:

— Так вас там, я смотрю, не только взрывчатки примитивные делать учили. Оказывается, и мозгами шевелить тоже.

— Убивать там учат, Ахмед… а убивать не всегда нужно руками. Прежде всего убивать нужно научиться мозгами.

Ноздри щекотал аппетитный аромат зажаренной на костре форели. Я достал запотевшую от холода бутылку водки Абсолют и разлил ее по стопкам, наблюдая, как раскрасневшийся Матвей Свиридович Тихонов задорно потирает руки.

Встречи в кабинетах давно стали рискованными, поэтому мое приглашение на зимнюю рыбалку в одно из наших рыбоводческих хозяйств он принял с огромным удовольствием.

— Ох, порадовал старика, Граф… ох, порадовал… Вроде и недалеко от города отъехал — а как будто все за тридевять земель оставил…

Мы оба понимали, о чем он говорит. За последние несколько недель ситуация накалилась до предела. И дня не проходило без выезда опергруппы на очередное место преступления.

Убивали нагло, открыто, среди белого дня. Поджигали рестораны, подрывали автомобили, под пули попадали случайные прохожие. Столы следователей ломились под кучей папок с "висяками", и каждый поход в кабинет начальника превращался для подчиненных в спектакль под названием "обиженный и оскорбленный". По шапке доставалось всем, отборный мат вперемешку с высокопоставленным гневом мощной лавиной скатывались вниз, по всей иерархической лестнице МВД. В городе воцарился беспредел, как будто на столичные улицы вновь вернулись законы бурных 90-х.

Прикрывать зверские убийства становилось все сложнее, а кабинетные генералы чувствовали, что под их носом происходит что-то непонятное. Те, кто отчитывали их за тупость, куриные мозги и руки из *опы, через пару часов сами же давали указания — "замять". А через несколько дней с таким же невозмутимым лицом швыряли на стол отчет с количеством нераскрытых преступлений за последнюю неделю.