Петля

Трясущиеся руки, пачки выкуренных сигарет, бессонница и маниакальная подозрительность — вот, во что превратилась жизнь госструктуры, главным заданием которой была охрана правопорядка и законности. Потому что чистых там не было. Да и быть не могло. Гнилая система, которая поглощала всех без исключения. Сколько ни реформируй, сколько ни наказывай и ни мотивируй — ключевыми фигурами оставались одни и те же.

— Отдыхать иногда нужно, Матвей Свиридович… работа не волк, в лес не убежит.

— Да, ты прав, Андрей, — он опрокинул в рот стопку и, резко выдохнув, отправил в рот маринованный огурец.

 — Все волки на местах…

— Значит, будем считать, что мы открыли сезон охоты… — ответил я и налил нам по второй.

— Ох, сынок… — генерал-лейтенант полиции, заместитель начальника Главного управления уголовного розыска вполне мог позволить себе называть меня именно так. В этом обращении не было фамильярности. Он знал меня много лет — отцовские связи я не просто поддерживал, но и укреплял с каждым годом все больше, — закругляться пора… с охотой.

Заканчивать. Дальше тянуть уже нельзя, в департаменте на ушах все. Преданных все меньше, слив информации начался. Гарантий хотят, дрожат твари, за з***ницу свою каждый боится.

— Иногда на корабле полезно пустить слух, что он идет ко дну… — я поднял рюмку, — пусть с нашего сбегут все крысы.

Он молча кивнул и, поставив хрустальную стопку на стол, принялся за трапезу.

— Бегут, Андрей, притом массово. Наши ряды редеют, действовать нужно быстро.

— Осталось немного, у меня практически все данные на руках, Матвей Свиридович.

Вы меня знаете, не был бы уверен — никогда не подбил бы вас под такое дело.

— Подвязал старика не на шутку… Эх, узнаю вороновские гены. Прям революционером себя почувствовал…

— В какой-то мере так и есть. Головы полетят, и не одна, нет такой власти, которую нельзя было бы сместить. Так что скоро смотрите на всех телеэкранах страны, как говорится…

— Журналюг уже прикормил, я так понял… Шустро.

— Конечно. Ждут команды "фас"

Он хотел засмеяться, но получился какой-то хриплый смешок.

Зыркнул на меня слегка настороженно. Как будто самому себе говоря, что на моем пути лучше не вставать.

Прошло уже несколько часов после того как мы с Матвеем Свиридовичем попрощались, а навязчивый запах опасности только усиливался. Я напряжение генерал-лейтенанта на расстоянии чувствовал, в каждом жесте, осторожном слове и особенно — вздохах, которые вырывались непроизвольно. Волнение… именно так оно дает о себе знать.