Петля

— Я тут пробил кое-что по Ворону покойному… Есть один неплохой вариант, но слишком серьезный. Может, быть придется чем-то поступиться.

Саид сунул руку за пазуху и достал из внутреннего кармана пиджака газетную вырезку. Положил перед Ахмедом.

Тот наклонился, рассматривая картинку, даже поднес к глазам, а потом положил обратно и ударил по ней ладонью.

— А то, что в свое время Ворон кое-чем сильно насолил кое-кому. Тогда старому это сошло с рук. Перестройка, все дела… Позвони. Назначь встречу. Может, выгорит из этого что-то.

Притом, тебе есть, что рассказать…

Ахмед встал, сгреб вырезку и сунул в ящик стола, гневно глядя исподлобья на брата:

— Иногда лучше не лезть так высоко, может резонансом, знаешь ли.

— А иногда, чтобы спасти дочь, стоит рискнуть.

— Это МОЯ дочь. Мне решать, как дальше действовать. Не лезь в это. Аулом займись своим. Домой вали, Саид, быкам хвосты крутить и баранов пасти.

В ту же секунду Саид перегнулся через стол и приставил нож к горлу Ахмеда. Брат даже не заметил, когда он успел его со столешницы взять.

— Дернешься — я тебе кадык вырежу. Сел на место. Руки чтоб я видел.

Ахмед осторожно сел обратно в кресло, судорожно сглотнул.

— Забыл, куда меня отправил? Забыл, кем сделать хотел?

Нармузинов-старший брату в глаза посмотрел и слегка веки прикрыл.

— Там тебе было самое место.

Саид не обратил внимание на его последние слова, но острием надавил сильнее. Так, что выступили капли крови и запачкали белоснежную рубашку.

— Свое место я сам для себя определил.

Бакита и мать ты убил. Не враги твои, не конкуренты, а ты. И то, что я молчал, не значит, что я лох, Ахмед, и нихрена не понимаю. Я каждый твой шаг знаю, все, что вы там крутили с Бакитом, все, что крутил Камран с Царевым. Сиди. Не дергайся. Ты семью нашу в хлам превратил. Я б тебя лично в землю живьем зарыл… но ты и… и Александра — это все, что у меня осталось, и поэтому мы будем думать вместе. Понял? ВМЕСТЕ.

— Понял. Нож убери. Крутой, бл***.

Саид убрал нож и сел обратно в кресло, наколол острием апельсин на стеклянном подносе и принялся невозмутимо чистить шкурку.

— А ты такой же псих, как и я, — Ахмед усмехнулся, вытер подушкой пальца кровь с шеи и слизал ее.

— Я не такой, как ты. Я бы отцовские деньги кровью не марал. Жил бы иначе. Это вы с Камраном Бакита в свое болото затянули. Болен он был. Ему б лечиться. А вы вдвоем из него палача-садиста сделали и демонов его кормили, чтоб зависел от вас.

— Много себе позволяешь, сопляк.