Петля

С кулаками на него, пока не подмял под себя, заводя руки за голову и сдирая зубами платье на груди вниз, чтобы обхватить губами сосок и заставить замолчать, выгибаясь навстречу со стоном.

— Ты — ненасытное животное.

— "Ваша Светлость"… Забыла?

— Ваша Светлость, вы озабоченный маньяк.

— Светлостям такое не говорят.

— Им говорят, как хотят их ублажить.

— И еще исполнить все их прихоти. Да-а-а, вот так… раздвинь ножки и впусти меня.

— И не подумаю. Берите сами.

Резко перевернул на живот, притягивая за ягодицы к себе и врываясь в меня, как одержимый.

— Вот так? — рычит в ухо и кусает за затылок, надавливая на поясницу и заставляя прогнуться.

— Ваша Светлость. Говори.

— Да-а-а-а, Ваша Светлость.

Он брал меня снова и снова. Везде, где можно и где нельзя. В машине, на постели и у двери, и в музее, в театре. Брал властно, иногда яростно, иногда очень нежно и долго, иногда только ласками доводил до безумия, до исступления.

Смотрела на его длинные пальцы и покрывалась румянцем, вспоминая, что он мог ими делать со мной.

— Смотри на сцену, девочка, и постарайся не стонать, — тихим шепотом на ухо во время концерта в Венской опере, и я чувствую, как скользит ладонью по внутренней стороне бедра, под шелк трусиков. Закусив губу, цепляясь за ручки сиденья, тяжело дыша и глядя на сцену, где оркестр играет Венский вальс.

— Тебя так сильно возбудила музыка, Александра? — отодвигает шелк в сторону и ласкает медленно, дразнит.

Всхлипнуть, когда, подведя к точке невозврата, резко вошел пальцами внутрь и услышать его властный голос:

— Тшшш, маленькая, не так громко. Молча… Да-а-а-а, вот так. Молча.

И, закатив глаза, дернуться всем телом, когда накрыло оргазмом. Под взглядом его горящих темных глаз и аплодисменты публики.

Андрей отвернулся к сцене, улыбаясь уголком рта и облизывая пальцы, а потом, после концерта, осатанело врывался в меня на лестнице, за кулисами и гримерками, прижав к стене и подхватив под колени.

Мне не верилось, что это все происходит на самом деле. Все это сумасшествие, в бешеных дозах и количестве. То, как Андрей смотрел на меня… Никто и никогда раньше не смотрел именно так.

А ему словно было все интересно. Все, что меня касалось. Все, что я делала и делаю, и даже собираюсь сделать. Он мог позвонить мне днем, чтобы спросить об этом.