Петля

Я вдруг осознала, что ненастоящей была моя жизнь, а не жизнь Андрея. Это я жила по каким-то правилам, законам и порядкам, расписанным моим отцом и семьей. Там не было места человеческому счастью, искреннему смеху, радужным тонам. Все носили маски, а под ними прятали звериный оскал. С Андреем у меня возник обратный эффект, когда сама маска оказалась оскалом, а под ней пряталось мое настоящее счастье. Нужно было только протянуть руку и сдернуть ее. А потом снова сомнения и страхи. Так ведь не может быть на самом деле.

Мне слишком хорошо, и никакого "мы" не существует, даже если я не произнесу это вслух.

Но Андрей произносил, он давал мне какую-то каменную уверенность в том, что мне нечего бояться. А я все равно боялась. Потому что знала своего отца. А еще знала, что — будет, если я останусь с Андреем — война. Отец никогда не поверит, что я приняла это решение добровольно и начнет выгрызать меня всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Не потому что любит.

Я никогда не обольщалась на его счет. Он не захочет проиграть. Он захочет получить свое обратно. Когда-то в детстве я поцеловала его в щеку, а он отпрянул от меня и сказал, чтобы я никогда так больше не делала. Свои эмоции нужно уметь держать при себе. С тех пор я не помню, чтобы хоть когда-то обнимала его или ласкалась к нему. Я больше времени проводила с Саидом. Пока это позволял возраст, забиралась к нему на колени, дергала за бороду, корчила ему рожи и целовала в колючие щеки, когда он приезжал после долгого отсутствия. А потом и от него отдалилась. Мне начало казаться, что он следит за мной и ненавидит моего отца.

Какими бы плохими ни были наши родители, мы прощаем им все недостатки, потому что не хотим признавать, насколько они плохи. Ведь других у нас никогда не было. Родителей не выбирают. И я любила Ахмеда. Долго любила. Лет до четырнадцати, пока он не показал мне, какое он чудовище. Я продолжала его любить и потом, но уже осторожно и с болезненным разочарованием.

Наверное, когда-нибудь я буду жить очень далеко от него. Звонить ему по праздникам и надеяться, что у него все хорошо… а еще страстно желать, чтобы он никогда не лез в мою жизнь. Я буду любить его издалека. Если он позволит. Если разрешит своей собственности жить той жизнью, которую она выберет. Что-то мне подсказывало, что именно так у меня никогда не будет.