Петля

Я уверена, что Андрей понимает, сколько крови прольется, и вот здесь и начинался мой страх… Что я и кто я в сравнении с его семьей, которая из-за наших отношений будет под ударом? Я — та самая козырная карта, которую швыряют на стол, чтобы выиграть… И мне было жутко, что меня вот так тоже швырнут, когда возникнет эта необходимость.

А потом я успокаивалась, потому что приезжал Андрей и всегда мешал мне думать. Врывался в мои мысли бешеным ураганом и уносил в иную реальность. В нашу собственную. В мир, где я не была дочерью Ахмеда, а он не был тем, кто похитил дочь Нармузинова и держал ее под замком больше месяца.

Все эти дни я провела, как в сказке, рядом с ним. И каждое утро я просыпалась в объятиях того, о ком раньше не позволяла себе даже мечтать. За это время я словно взлетела в неведомый космос и парила там, у первобытного костра, за пределами Вселенной. Мы развели его вместе, и я не боялась, что скорее всего обуглюсь на нем до костей. Каждую ночь, засыпая у Андрея на груди, я вспоминала по минутам прошедший день.

Записывала глубоко внутри, чтобы потом, когда все закончится, я могла бы "перечитывать" эти мгновения снова и снова. Перебирать их, касаться кончиками пальцев, отматывать назад, прокручивать вперед, окунаться в них с головой.

Никогда не думала, что он может быть таким… Да, вот оно это слово, то самое слово, которое я бросила ему в лицо в самолете, и оказалась неправа. Он настоящий. Он такой настоящий, что все остальные рядом с ним кажутся пластмассовыми куклами на шарнирах.

Искусственными, блеклыми, серыми. Как я только могла считать, что он холодный, ледяной, да он самый настоящий вулкан. Торнадо. Опасное, огненное, разрушительное и непредсказуемое.

Я никогда в своей жизни столько не смеялась, как в эти дни. Мы зверски дурачились. Так дурачились, что у меня скулы от хохота сводило.

Играли в карты на желания, и я миллионы раз проигрывала под его наигранно зловещий хохот и приподнятую бровь. Он придумывал для меня изощренные наказания, а я с радостью их исполняла, а этот чертов Мефистофель издевался каждый раз, когда я в бешенстве швыряла в него карты и топала ногами от обиды.

— Ты спрятал карту, Воронов. Ты засунул ее в карман. Не лги. Ты нарочно меня дуришь.

— Это ты специально проигрываешь, мелкая. Тебе нравится исполнять мои желания, признавайся?

— Вы мухлюете, Ваша Светлость. Вы — шулер.

— Ну да, ну да. Конечно мухлюю. С блондинкой остается только мухлевать.