Петля

Их похоть вибрировала в воздухе и пугала больше любой угрозы… Девчонку накрыла волна паники, она сопротивлялась и кусалась, как дикая кошка, распаляя их еще больше… И финальный кадр — голый зад спустившего брюки упитанного бритоголового отморозка…

Я расселся в огромном кожаном кресле, попивая виски и постукивая пальцами по подлокотнику. Ну же, Ахмед… я ведь знаю, что ты отреагируешь. Знаю, что сорвешься. Наизнанку выворачивать будет от бессилия. Отвернуться от экрана захочешь, но глаз отвести не сможешь. Высматривая каждую мелочь и затыкая уши от криков своей маленькой принцессы.

Смотри. Подыхай. Жри и захлебывайся. Так, как захлебываюсь я все эти месяцы. На стену лезть будешь от безумного отчаяния и мыслей, что в любой момент можешь получить еще одно такое видео. Десятки или сотни таких видео, не зная, чего ожидать на следующем.

Внезапно зазвонил телефон, и мне даже не нужно было смотреть на дисплей, чтобы узнать, кто это. Просто снял трубку и сразу же ответил:

— Ахмед, от нашего стола к вашему столу, как говорится.

Подарок получил?

— Граф, сука, я тебя урою. В бетон закатаю… Понял, мразь?.. Ты мертвец уже… Аллахом клянусь.

Я наслаждался каждым его словом, наполненным животным страхом и бессилием. Я знал, что он боится. До ужаса. Это читалось в его сбивающемся дыхании, он как будто задыхался, а его голос время от времени переходил в сипение.

— Тихо… тихо, Ахмед. Не расстраивайся, дорогой. Да, не Тарантино, конечно. Признаю… Но я пока только учусь… Зато актерская игра — на высоте. Девочка старалась… Оценил?

— Бл***.

Ты, ублюдок вороновский, попробуй ее только пальцем тронуть. Кишки свои же жрать заставлю… Понял меня? Всю семью кровью затоплю.

— Нет ничего нелепее запоздавших угроз, Нармузинов. А дочь у тебя — в самом соку… Девочка созрела, так что… скоро я пополню твою видеоколлекцию, мразь.

Я бросил трубку и залпом допил все содержимое бокала — за то, что все идет по плану.

Четверо ссутулившихся мужиков уже несколько часов стояли во дворе дома. На улице лил дождь, и они дрожали от холодного ветра, который обдувал их со всех сторон, пробираясь через насквозь промокшую одежду.

Тела ломило от напряжения и сводило судорогами от долгого стояния в одном положении. Двигаться было запрещено. Русый, скулы которого все это время не прекращали ходить ходуном, время от времени подходил к каждому из них, чтобы нанести очередной удар по ребрам, лицу, пояснице. Он был очень зол. Он был в бешенстве. Потому что все их действия — на его ответственности.