Петля

Они пешки, но за каждого из них ручался именно он. И сейчас он, так же как и они, пребывал в неведении, полагаясь только на то, что Граф не вычеркнет из памяти годы его преданной службы.

Было уже далеко за полночь, окружающий мир погрузился в темноту, только в одном окне дома горел свет. И каждый из провинившихся знал, кто не спит наряду с ними. Они дико устали, их тела словно одеревенели, мышцы затекли, а голову сковывала адская боль — ветер, который разгулялся еще сильнее, обдувал их мокрые волосы и словно просверливал черепа, чтобы раздробить изнутри.

У Стрижа, из-за которого они все и оказались в этой ситуации, начали сдавать нервы — самым невыносливым оказался, да и ранение в ногу давало о себе знать.

Русый, не могу больше, не могу стоять. Ну не издевайтесь… я сдохну скоро от потери крови…

Сдохнешь ты от недостатка мозгов, а крови у тебя, как у быка, — Русый заехал ему в челюсть и сплюнул на землю.

В этот момент из дома наконец-то вышел Граф. В длинном черном пальто, без зонта, и за считанные секунды вся его одежда стала такой же мокрой, а струйки воды стекали по суровому, словно высеченному из камня лицу.

Только глаза сверкали лихорадочным блеском.

Я смотрю, тест на моральную стойкость провален…

Граф, понял я все… понял. Не прав был. Пощади… умоляю… Сил нет больше… Лучше сдохнуть, чем вот так…

Не переживай, Стриж, я дам тебе выбор. Сдохнуть, говоришь, — приложил револьвер к его виску и нажал на спусковой крючок. Послышался характерный щелчок, и Стриж, не выдержав напряжения, грохнулся на землю и схватил Воронова за ноги, — не надо-о-о-о, — всхлипывая, как сопливый ребенок, — прошу, не надо-о-о, Гра-а-аф…

Мужчина с омерзением оттолкнул рыдавшего в истерике парня ногой, вставил в пистолет заряженный магазин и с бесстрастным, не выражающем ни одной эмоции лицом, спросил, тихо и спокойно — так, словно интересовался, сколько сейчас времени:

В голову или пах.

Одно слово. Иначе я решу сам.

Стриж выбрал, и в следующую секунду взвыл от дикой боли, сгибаясь пополам и извиваясь.

 — Сука-а-а-а, а-а-а…

Трусливый и жалкий, он готов был смириться с отсутствием мужского достоинства, но жить. Не понимая, что ему осталось от силы минут десять — больше не выдержит, скончается от потери крови.

Стоящие рядом мужчины поежились — только теперь не от холода, а от ужаса. Их друг валялся на земле, корчась от болевого шока, и выл, как дикая собака. Только это не самое худшее, что их сегодня ожидало.