Петля

Тот же тон, тот же тембр голоса, смотрит мне в глаза, а я близка к срыву, меня начинает колотить от отчаяния.

— А если бы так поступили с вашей дочерью? — крикнула я. — Если бы ее вот так кололи дрянью, угрожали, пугали, держали взаперти, чтобы вы сказали? Вам доставляет удовольствие издеваться надо мной.

Он ничего не отвечал, затушил сигарету пальцами, раздавив горящую часть.

— Ты будешь делать все, что я тебе скажу, поняла? Если скажу вылизывать в этом доме полы — ты будешь это делать. И да, доставляет. Определенно — да.

Я неожиданно для себя схватила вазу с тумбы и запустила ее в шкаф. Он даже не вздрогнул, когда осколки разлетелись по всему кабинету.

— И за это тоже придется заплатить, Александра. Ты никогда не интересовалась, после какой дозы героина человек уже не может избавиться от зависимости? Как думаешь, если ты станешь наркоманкой, твой отец будет тебя лечить или сразу пристрелит?

Я смотрела расширенными глазами на блестящий осколок стекла, медленно наклонилась и взяла его дрожащими пальцами.

— А может, лучше все прекратить прямо сейчас? Вы же этого хотите? Видеть, как я сломалась? Что, если я порежу вены у вас на глазах? Вы бы этого хотели?

Ледяная ухмылка и совершенно безразличный взгляд. Пожал плечами.

— Режь, если хочешь. На меня это не действует. Папу своего шантажировать будешь, а мне плевать.

— Не буду, — заорала, падая на колени. — Не заставите. Можете колоть чем хотите. Можете даже убить. Я не стану… не стану. Я вам не игрушка. Я не вещь. Я ни в чем не виновата. Я домой хочу.

Я хочу-у-у домой. Выпустите меня отсюда-а-а-а-а-а, — у меня началась истерика. Сама не понимала, что делаю, глядя ему в глаза, несколько раз полоснула себя по запястьям, заливаясь слезами отчаянного бессилия.

— Не буду. Я домо-о-ой хочу-у. Сдохнуть хочу. Ясно? Вы добились своего — я хочу сдохнуть. Отпустите меня, пожалу-у-уйста-а-а. Мне страшно-о-о.

В тот же момент он выдернул у меня из рук осколок, схватил в охапку и потащил в душевую. Толкнул под душ и включил ледяную воду. Я царапалась и пыталась вырваться, но Воронов снова схватил меня за горло и придавил к стене, обездвиживая.

Ледяная вода лилась мне в глаза, на лицо, затекала за шиворот. Я жадно пыталась глотнуть воздуха, а глотала воду, но меня перестало колотить в истерике, я уже дрожала от холода.

— Холодно, — всхлипнула, пытаясь вырваться из его хватки — мне холодно.

— Успокоилась, дура малолетняя? — сквозь шум воды властный голос, и я медленно раскрыла глаза, глядя на его лицо вблизи.