Пять невест и одна демоница

Ты ведь не совсем и демоница…

– Я? – получилось тоненько и не совсем искренне.

– Са-ахаши, – закованный в металл палец коснулся моей груди. – Уж не знаю, как у него вышло. Думал, утратили и это. Но, видишь, вышло и к лучшему. Истинные демоницы – еще те отродья. С ними мало кто способен был справиться. А ты… ты другое дело.

– Род Архаг и вправду усиливал свою кровь кровью демонов, но возлечь с истинной демоницей не всякий способен. Очень уж у них вид…

– Специфический, – согласился Лассар.

– Не знаю, что он сделал, но ты точно са-ахаши. Я чую в тебе их силу, но в то же время в тебе нет их ярости. Это хорошо.

– Хорошо. Ярость дурманит. И случалось, что невесты сходили с ума. А это как-то не то, что мальчику надо.

– Может… – я с тоской поглядела на замок.

– Может, и обойдемся, – хмыкнул Лассар и мне почудилось, что он вновь улыбается. – Да только себя не обманешь. Поверь старику.

Обманывать так точно и… и все это глупо.

– И будь осторожна, – теплая ладонь легла на макушку. – Кровь демонов – ценная штука. Особенно, для чернокнижников.

Вот только этого нам и не хватало!

– Я чую отмеченного тьмой, – Лассар руку убрал. – Но… и только-то. Кто – не скажу. Морочить они умеют знатно.

– И за этими остолопами тоже… повелители, чтоб их. Тьмы.

Он добавил пару слов покрепче. А я… я вдруг отчаянно захотела вернуться в зал. Даже не за стол, просто заглянуть.

Убедиться, что с ним все хорошо.

– Иди уже, – Лассар уступил дорогу. – И не тяните там, а то как дети малые, право слово…

Его ворчание утонуло во мгле, что поднималась из глубин пропасти. А я… я добралась до залы. И услышала веселую музыку. Пела скрипка, звенели колокольчики и тонкий голос кастрата – надо будет как-то сочувствие выразить, что ли? – вплетался в общую мелодию.

А если помешаю? И… и надо ли? Сердце защемило. От песни. Какая-то она совсем печальная, хотя… если кастрат… чего ему веселиться-то? Мысли опять запутались. И я тоже.

Подглядываю, выходит… Раз, два, три, четыре, пять… какая дурацкая считалочка. Принцессы о чем-то говорят, и не только они. Людей вдруг стало как-то очень много.