Пятеро смелых

Лариса едва держалась на ногах, когда молоденький охранник заставил ее выйти из камеры. По коридорам цокольного этажа она шла, покачиваясь и опираясь руками о стены. Взобраться по ступеням к выходу и вовсе не смогла.

Мальчишка подталкивал ее сзади. При этом он больше исследовал ее зад, чем помогал подняться. Но воля пленницы была сломлена, и сопротивления не последовало.

На ней была тонкая накидка со странными завязками спереди вместо пуговиц и темная длинная юбка на размер больше, чем нужно. На ногах – сандалии без каблуков.

Подобные наряды на Востоке носит большинство представительниц слабого пола.

Юноша провел женщину через двор, мимо двухэтажного дома. Вечером здесь почти никого не было, хотя несколько часов назад сновал народ и бурлила работа. В предзакатный час два охранника скучали вдалеке возле ворот. Под камуфляжной сетью водитель возился с наполовину разобранным мотором автомобиля. На плоской крыше у пулемета дежурили еще двое. Пара патрульных обходила по периметру территорию усадьбы.

Мальчишка тащил Ларису, держа за запястье, словно боясь, что она убежит.

Поравнявшись с крыльцом дома, он ткнул в свою грудь пальцем и со значением произнес:

Потом он вопросительно заглянул в ее серые глаза. Но пленница промолчала, даже не поглядела в его сторону.

Миновав часть двора, скрывавшуюся под натянутой камуфляжной сеткой, юноша уверенно свернул за угол дома и потянул женщину к боковому входу в гараж.

Внутри приличного по размерам помещения стояли на приколе три автомобиля: легковой «Форд», основательно покрытый пылью, внедорожник со снятыми колесами и относительно свежий пикап с крупнокалиберным пулеметом в кузове.

Вдоль одной стены высились стеллажи с инструментом и запасными частями. Вдоль другой была устроена крутая лестница, ведущая на второй этаж. Неподалеку от ее нижних ступеней лежало большое колесо от грузовой машины.

Женщина ударилась ногой о протектор, но не вскрикнула и не остановилась. Она послушно повернула к лестнице и с трудом поднялась на несколько ступеней.

Тут мальчик, которому было лет четырнадцать-пятнадцать, заставил ее остановиться.

Ларисе было безразлично, кто и куда ее ведет, что с ней произойдет через минуту или на следующий день, если тот вообще наступит.

Стоя на три ступеньки ниже, юнец разорвал завязки на ее накидке и ощупал грудь, что-то страстно приговаривая. Его пальцы от волнения тряслись, на лбу выступили капельки пота, а щеки покрылись таким густым румянцем, что родимое пятно в форме оливы почти потерялось.